Чтение онлайн

Поэтому мы можем рассчитывать на то, что обнаружим определенную «проницаемость» в людях, которых часто посещают такие переживания, близость к бессознательному, открытость ему и относительное отсутствие страха перед ним.

Мы увидели, что во время различных пиковых переживаний человек обретает единство, индивидуальность, спонтанность, экспрессивность, непринужденность, отвагу, силу и т. д.

Но это же совпадает или почти совпадает со списком бытийных ценностей, приведенным на предыдущих страницах. Похоже на то, что здесь имеет место динамическая параллельность или изоморфизм между внешним и внутренним. Это значит, что если индивид познает суть мирового Бытия, то он также соответственно приближается к своему Бытию (к своему совершенству, возможности стать совершенным самому по себе). Похоже, что это дорога с двусторонним движением, потому что приближаясь по какой бы то ни было причине к своему бытию или совершенству, он больше способен замечать Б-ценности этого мира. По мере того, как человек обретает единство, он обретает способность видеть единство этого мира. Становясь Б-радостным, человек развивает способность замечать Б-радость в этом мире. Становясь более сильным, он имеет больше возможностей видеть силу и мощь в этом мире. Одно делает более возможным другое, точно так же, как во время депрессии мир кажется человеку менее радостным, и наоборот. Человек и мир становятся все больше похожи друг на друга, по мере того, как они оба движутся к совершенству (или по мере того, как они оба движутся к утрате совершенства).

Возможно, это отчасти и есть то, что понимается как слияние возлюбленных, единение с миром в одно целое в космическом переживании, ощущение себя частью того единства, которое человек постигает во время великого философского озарения. Уместно также привести некоторые (неполные) данные (180), которые указывают, что определенные качества, присущие структуре «хорошей» картины, присущи и хорошему человеческому существу. К ним относятся такие бытийные ценности, как целостность, уникальность, жизненность. Разумеется это предположение подлежит проверке.

Некоторым читателям будет легче понять, что к чему, если я сейчас попытаюсь поместить все это в другую систему координат, более знакомую многим, а именно в психоаналитическую. Вторичные процессы имеют дело с реальным миром, находящимся за пределами бессознательного и предсознания (86). Логика, наука, здравый смысл, хорошая приспособляемость, принадлежность к определенной культуре, ответственность, планирование, рационализм — все это относится ко вторичным процессам. Первичные процессы были поначалу открыты у невротиков и психотиков, потом у детей, и только недавно у здоровых людей. Правила, по которым действует бессознательное, лучше всего можно узнать из сновидений, Желания и страхи — вот основные движущие силы механизмов Фрейда. Умеющий приспосабливаться, ответственный, обладающий здравым смыслом человек, который хорошо устроился в этом мире, как правило обязан этим, отчасти, тому, что повернулся спиной к бессознательному и предсознанию, подавляя их или отрицая их существование.

Лично я понял это особенно четко, когда много лет назад столкнулся с фактом, что изучаемые мною самоосуществляющиеся люди, отобранные на основании их личностной зрелости, в то же время оставались, до некоторой степени, «детьми». Я назвал это явление "здоровой детскостью" "второй наивностью". Крис (84) и эго-психологи также признали это, как "регресс в функционировании эго", причем не только признали его как свойство здоровых людей, но и, в конце концов, согласились с тем, что оно является обязательным условием психологического здоровья. Любовь также признали как некий регресс (то есть человек, который не может регрессировать, не может и любить). И, наконец, аналитики пришли к согласию, что вдохновение или великое (первичное) творчество отчасти приходит из бессознательного, то есть является здоровым регрессом временным уходом от реального мира.

То, что я описываю здесь, можно представить как слияние эго, подсознания, супер-эго и эго-идеала, сознания, предсознания и бессознательного, первичных и вторичных процессов, синтез принципа удовольствия с принципом реальности, бесстрашный здоровый регресс во имя большей зрелости, истинного объединения личности в одно целое на всех уровнях.

Иными словами, любой человек, во время любого пикового переживания временно обретает качества, которые я находил у самоосуществляющихся людей. То есть на время любой человек становится самоосуществляющимся. Мы можем думать об этом, как о мимолетном характерологическом изменении, если нам так нравится, а не просто, как об эмоционально-когнитивно-экспрессивном состоянии. Это не только самые счастливые и волнующие моменты в жизни человека, но также и моменты величайшей зрелости, индивидуации, осуществления себя — короче говоря, самые здоровые моменты.

Это позволяет нам дать новое определение самоактуализации, свободное от статических и типологических недостатков, чтобы самоактуализация не казалась пантеоном типа "все или ничего", в который могут попасть только очень немногие люди, не ранее шестидесятилетнего возраста. Мы можем определить ее как эпизод, или «прорыв», в котором все силы личности чрезвычайно эффективно сливаются воедино, доставляя интенсивное удовольствие, когда человек обретает единство, преодолевая разорванность, больше открыт ощущениям, отличается неповторимостью, экспрессией и спонтанностью, более полно функционирует, обладает большими творческими способностями и большим чувством юмора, способен подняться над это, более независим от своих низших потребностей, и т. д. Во время этих «прорывов» он становится в большей мере самим собой, лучше осуществляет свои потенциальные возможности и приближается к самому сердцу своего Бытия, становится более полноценным человеком.

Такие состояния или ситуации могут, в теории, произойти в любое время в жизни любого человека. Индивиды, которых я называю самоосуществляющимися людьми, отличаются тем, что у них это случается гораздо чаще, с большей интенсивностью и совершенством, чем у среднего человека. Стало быть, самоактуализация — это вопрос уровня и частоты, а не установка "все или ничего", и потому она вполне доступна исследованию. Нам не нужно ограничивать свои исследования теми редкими индивидами, о которых можно сказать, что они осуществляют себя большую часть своего времени. Мы также можем (по крайней мере, в теории) искать ситуации самоактуализации в жизни любого человека, особенно художника, глубоко религиозного индивида, а также людей, совершивших открытия в психотерапии или в других, имеющих большее значение для развития человека, науках.

До сих пор я описывал субъективное переживание с точки зрения внутреннего опыта. Его отношение к внешнему миру — совсем другое дело. Вера воспринимающего в то, что он воспринимает более правильно и более полно, еще не является доказательством того, что это на самом деле так. Критерии обоснованности такой веры, как правило, заключаются в воспринимаемых объектах и индивидах или в созданной «продукции». Стало быть, эти критерии, в принципе, представляют собой простую проблему, которую можно решить корреляционным исследованием.

Однако в каком смысле искусство можно считать знанием? Эстетическое восприятие, несомненно, изначально является само– обоснованным. Это очень ценное и чудесное переживание. Но то же самое можно сказать о некоторых иллюзиях и галлюцинациях. Более того, картина, которая затрагивает ваши эстетические чувства, меня оставит равнодушным. Если мы собираемся выйти за пределы частного восприятия, то проблема внешних критериев достоверности остается, как и в случае любой другой формы восприятия.

То же самое можно сказать о любовном восприятии, о мистическом опыте, о моменте творчества и вспышке озарения.

Любящий воспринимает любимого человека так, как его не может воспринимать никто другой, я уж не говорю о самоценности его внутреннего переживания и о позитивном смысле его для него самого, для любимого им человека и для мира. Если мы возьмем для примера любящую мать, то здесь это еще более очевидно. Любовь не только замечает потенциальные возможности, но и осуществляет их. Отсутствие любви наверняка ослабляет потенциальные возможности и даже убивает их. Развитие личности требует отваги, уверенности в себе, даже дерзости; отсутствие любви со стороны родителя или спутника жизни порождает противоположное — неуверенность в себе, тревогу, переживание никчемности и боязнь попасть в смешное положение. Все это мешает развитию личности и самоактуализации.

Весь персонологический и психотерапевтический опыт является доказательством того, что любовь способствует самоосуществлению человека, а не-любовь — тормозит, и не важно, заслужил он того или нет (17).

Таким образом, встает очень трудный вопрос: "В какой мере здесь присутствует феномен пророчества самоактуализации?", как его назвал Мертон. Убежденность мужа в том, что его жена — красавица, или твердая вера жены в храбрость мужа, до какой-то степени они «порождают» красоту и отвагу. Это не столько восприятие чего-то, что уже существует, сколько создание этого «чего-то» посредством веры. Не можем ли мы рассматривать это как пример восприятия потенциальной возможности, поскольку любой человек имеет возможность стать красивым и отважным? Если это так, то это нечто другое, чем восприятие реальной способности человека стать великим скрипачом, что не является универсальной возможностью.