Чтение онлайн

В то же время Отто уже понимал, что заложить какие-либо новые принципы во вновь формирующуюся цивилизацию им не удалось. Да и могли ли люди, воспитанные на Земле, располагавшие ее знаниями и опытом, сделать что-то иное? Наверное, нет. Во всяком случае, им это не удалось, и он не жалел об этом. Брег тоже не смог уйти от земного шаблона. Его схема построения военизированного государства ничем не отличалась от древней Спарты.

Теперь он подводил итоги. Не в первый раз он брался за эту нелегкую задачу, но каждый раз жизнь заставляла отдать предпочтение текущим делам. Он отвлекался на них, откладывая подведение итогов на потом. Но это потом никогда не наступало. Ему просто не было места в его насыщенной событиями жизни. Теперь жизнь уходила, и уже ничто не могло отвлечь его от того, что никак не удавалось сделать раньше, когда в этом был смысл, когда можно было еще что-то изменить. Он хорошо понимал, что, к каким бы выводам он ни пришел сейчас, они уже никому не нужны и не интересны. Однако ему хотелось найти тот поворотный момент, когда он сделал роковую ошибку, направившую ход пока очень короткой истории по земному пути.

Наверное, чтобы ответить на этот вопрос, надо было действительно быть богом. Но Отто не был им, хотя так же, как и все колонисты, давно привык к тому, что местное население относится к ним как к богам. Да они и были по отношению к ним богами. Они дали им сознание и речь, учили их основам бытия, помогали выжить, когда они были совсем беспомощны. Что еще должен сделать Бог по отношению к человеку? Они и сейчас обращаются к Богу со словами мольбы: "Спаси и помилуй!" Откликаясь на их молитвы, Отто и его коллеги спешили на помощь, спасали и миловали, но все реже и реже. Людей становилось все больше и больше, а возможности помочь все меньше. Теперь они скорее утешают себя молитвой, чем ждут реальной помощи. Где же он сам, настоящий Бог. Тот, кто создал все эти планеты, звезды – макромир, в котором все мы живые и неживые песчинки, а заодно и микромир, в котором все во столько же раз меньше нас. Видимо, есть все же пределы познания, которые ставит перед человеком Бог или природа вещей. Процессы в микро- и макромирах идут с несоизмеримыми с нашим восприятием скоростями. Наверное, тот истинный Бог, породивший наш мир, существует где-то там, за пределами доступности, и не ведает, что творит. Потому и не достучаться до него, а хотелось бы. А те боги, что сделали человека человеком, не отличались от нас. Просто они были из общества, стоявшего на более высокой ступени развития, как мы сейчас по отношению к здешнему миру.

Примирив этими размышлениями себя с внешними силами, Отто переключился на другие, более близкие к тому миру, в котором он жил, мысли. Да, им удалось сделать это. Они смогли наладить здесь свою жизнь, нашли человекоподобных существ и превратили их в людей. Пока, скорее, в подобие человека. Мало дать живому существу способность мыслить. Он еще должен хотеть и уметь мыслить, иметь собственные интересы и ценности, а все это копится только со временем. И не само. Всему этому надо научить. Чтобы человек научился мыслить, он должен начинать жизнь в интеллектуальной среде. К этим выводам Отто пришел давно, очень давно. Может быть еще там, на Земле, когда рылся в глубинах собственной памяти, изучал собирательные работы, выполненные тем же способом. Ни в одной из них никому не удалось воссоздать картину с самого начала. Узнать, как проходили самые первые шаги человечества. Тот или те, другие, творили по своему образу и подобию. И Отто со своими коллегами делал то же самое. Да, в самом начале был соблазн дать способность мыслить другим существам, не человекоподобным, а, например, морским животным, похожим на земных дельфинов. Не обошлось, конечно, и без экспериментов. Но вскоре стало ясно, что создать интеллектуальную среду для не подобных себе животных просто невозможно. Кроме того, сами пришельцы в этом случае обречены на вырождение и вымирание. Биологически они совместимы только с себе подобными, только им можно передать свою кровь, свои гены и при том самым естественным путем.

Отто хорошо помнил их первый эксперимент. Тогда они дали способность мыслить целому племени человекоподобных существ. И ничего не произошло. Племя не изменило характера поведения. Была какая-то надежда на детей. Они стали проявлять чуть большую сообразительность. Их игры стали более логичными с позиции человека. Увеличилась ловкость, с которой они стали отбирать еду у взрослых, которые и так им ни в чем не отказывали. А сколько было сомнений! Имеем ли мы право нарушать их фактически райскую жизнь. Спрашивать, собственно, было не у кого. Только у самих себя, а значит, и ответ был только один – да имеем право – его продиктовал собственный эгоизм.

Сомненья кончились, и началась работа. К этому времени у колонистов начали рождаться собственные дети. Их воспитанием занялась женская половина экспедиции. Мужчины в этом процессе участвовали постольку-поскольку, так как были заняты обустройст- вом быта, исследованием планеты, наблюдением за подопытным племенем. Для воспитания нового поколения колонистов Дом вырастил большие, просторные помещения. Попробовали взять туда и детей местных жителей. Но ничего хорошего из совместного воспитания тех и других не получилось. Местные дети резко отставали в развитии. Пришлось разделить их на две группы, но и это не помогло. Местные дети быстро выходили в своем развитии на некий очень низкий потолок, преодолеть который не удавалось. Стало ясно, что сил колонистов не хватит для насаждения цивилизации путем воспитания маленьких групп детей своими силами. Пришлось вернуть детей обратно и начать с другого конца. Всем обнаруженным племенам колонисты стали давать возможность мыслить и оставляли их в покое. Пусть развиваются дальше естественным путем. В этих племенах начал постепенно развиваться первобытнообщинный строй, который со временем мог перерасти во что-то другое.

Положение, можно сказать, кардинально изменилось, когда на свет появились первые дети, рожденные местными женщинами от мужчин колонистов. В их появлении не было ничего случайного. Эксперимент был плановым. Просто, несмотря на привлекательность местных женщин, у мужчин был некоторый психологический барьер, до поры препятствующий столь близкому общению. Однако в какой-то момент этот барьер был сломан, и не напрасно. Дети-полукровки сохраняли наследственную память отцов, поддавались воспитанию не хуже их собственных детей и все же чем-то неуловимо отличались от них. Пожалуй, самым заметным отличием была их гораздо большая приспособленность к жизни в мест- ных условиях, большая жизнестойкость. Когда им исполнялось четырнадцать-пятнадцать лет, их отправляли жить в первобытные племена, и они, сразу становясь там вожаками, творили чудеса. Племена начинали быстро прогрессировать. Это было особенно заметно в сравнении с теми племенами, где вожаков-полукровок не было. Со временем у них появлялись собственные дети, в которых кровь пришельцев разбавлялась еще больше, но она все равно давала им огромные преимущества во всех отношениях по сравнению с коренными жителями. Вот тогда и начал формироваться обычай выбирать самых красивых девушек и отправлять их на первое зачатие к богам и полубогам. Складывалось все это стихийно, очень естественно и исходило из необходимости. Просто не было у колонистов иного пути сохранить себя в будущей цивилизации, не растворившись в местном населении.

Тогда же были выработаны и весьма строгие правила, регулирующие взаимоотношения полов среди богов и полубогов. Они позволили, с одной стороны, балансировать на грани вырождения, а с другой, препятствовать быстрому разбавлению крови. В соответст- вии с правилами, постоянные браки могли заключаться только между богами и полубогами, не опускаясь ниже. При этом и те, и другие имели право неограниченно делить свою кровь с местными жителями. Так началось формирование правящих элит и их приближенных, которое должно было сохраниться в веках.

Вспоминая обо всем этом, Отто не находил серьезных противоречий в своих действиях. Именно в своих, поскольку в то время он был безусловным лидером в команде. Раскол появился позже, но об этом потом. А тогда именно он принял решение о том, чтобы попробовать завести детей от местных женщин, и сам стал отцом первого полукровки. Вспоминая об этом по прошествии стольких лет, он до сих пор испытывал острое волнение, как будто только что прикоснулся к трепещущему, упругому телу той дикарки. Потом их было много, очень много. Он не помнил их лиц, но помнил лицо и холодный взгляд Линды тогда, после первого случая. Она все понимала, но не могла преодолеть ревности. Линда отдалилась от него, а потом родила ребенка от местного самца. По-другому он не мог назвать мужчину из местного племени, сделавшего ребенка его Линде, хотя понимал, что ревность тут неуместна. Это было продолжением его собственного эксперимента. Но эксперимент оказался неудачным. Были очень тяжелые роды, после которых Линда больше не могла иметь детей, а ребенок оказался нежизнеспособным. Он не унаследовал наследственную память, а значит, такой путь не создавал перспектив для колонистов. Из этого были сделаны соответствующие выводы, которые звучали, возможно, несколько легкомысленно: богинь можно выдавать замуж только за богов, но боги могут грешить на стороне.

Позже Линда нашла себя, если можно так сказать, в общест- венной деятельности. Она стала подолгу жить в племенах, обучая местных женщин различным способам приготовления пищи. Она изобретала их сама, используя местные продукты и специи, и стремилась придать блюдам изысканный вкус и вид. И то, и другое не очень ценилось местным населением, но возможность приготовить что-то съедобное почти из ничего, казалась им почти волшебством и воспринималась на ура. Особым успехом у населения стал пользоваться изобретенный Линдой напиток – некое подобие легкого вина из ягод и фруктов, растущих буквально повсюду и непригодных для еды. Впоследствии художник запечатлел сцену обучения женщин приготовлению этого напитка на стене Дома Богов.

В целом, Отто был доволен проделанной на планете работой. Цивилизация начала набирать обороты, и этот процесс уже вряд ли можно было остановить. Удалось ли в нее заложить какие-нибудь новые принципы? Пожалуй, что нет. Как он ни старался, справедливость не торжествовала победу. Да и само это понятие слишком зависело от того, кто вершил суд. Заповеди не укради, не убий, не прелюбодействуй и другие, растиражированные и вбитые в головы, заученно повторялись всеми, но не выполнялись. Во всем этом Отто видел начало исторического процесса на родной планете и мог предвидеть его конец. Все было уже ясно, а потому и не казалось интересным. Молодежь, как и во все времена и в любом месте, отличалась от предыдущих поколений. С ней приходило что-то новое, но забывалось старое. В частности, забывались накопленные знания, и никакая наследственная память не могла сохранить их, постепенно превращаясь лишь в оглавления потерянных учебников. Потом, спустя века и тысячелетия, в чьих-то головах будут возникать озарения. Люди будут натыкаться на осколки прежних знаний и думать, что сделали очередное открытие. Не случайно говорили и будут говорить про человека: "В нем есть искра божья". Вот эта искра, если она вспыхнет вовремя, будет превращаться в новые знания. Если не вовремя, о ней опять забудут и будут лишь удивляться, что кто-то сотни лет назад рисовал ракету или вертолет или предлагал сделать вычислительную машину. Думая обо всем этом, Отто мог с большой степенью уверенности прогнозировать будущее, которое он уже однажды пережил.

Все это было, скажем так, в золотой период жизни. Потом началось то, что Отто называл углублением раскола. Боги разъезжались на постоянную работу по регионам. Там давно уже были посажены дома, но, посещаемые наездами, они росли медленно, совсем не так, как Дом Богов в этой пустыне. Теперь им предстояло собираться вместе лишь несколько раз в год и, конечно, здесь, в привычном для всех месте, в их общем Доме. Все это было спланировано самим Отто. Не разъезжаться было нельзя. Регионы набирали силу, их надо было направлять и контролировать. Делать это на расстоянии было уже невозможно. Когда все снова встретились вместе через шесть месяцев, прошлого единомыслия уже не было. На эту встречу приехал и Брег. Стал он бывать и на всех последующих, став постепенно вторым центром притяжения. Каждый почувствовал себя хозяином, самостоятельным в принятии любых решений. Отто понял это сразу, но не придал должного значения, не попытался принять ответные меры. Иногда он думал, что совершил ошибку, но теперь понимал, что поступил единственно правильным образом…