Чтение онлайн

Немного позже Нита Пачеко была принесена в селение и поручена заботам женщин их дома Короля Филипа. Благодаря этим заботам силы беглянки уже через час восстановились настолько, что она смогла рассказать свою печальную историю старому вождю, который, склонившись над ней, внимательно ее выслушал.

Когда она закончила и Филип Эматла узнал все, что она могла сообщить, он выпрямился во весь рост и замер в молчании, дрожа от гнева.

Наконец он произнес:

– Ну что же, дочь моя. Я услышал твои слова, и сердце мое обливается кровью. С этого часа для Филипа Эматлы ты станешь родной дочерью, и твои беды станут его бедами. Теперь спи и восстанавливай силы, пока он соберет на совет мудрых людей, и утром вновь поговорит с тобой.

Когда старый вождь повторил историю Ниты Пачеко своим воинам, собравшимся тем вечером вокруг костра совета, его слова были выслушаны в полной тишине, но лица их были хмурыми, руки сцепленными, пальцы сжатыми. Тишину прерывал только сердитый ропот, но никто не знал, что посоветовать. Наконец Король Филип обратился к Коакучи, который, будучи самым молодым из всех присутствующих, впервые получил разркшение присутствовать на совете. Назвав его имя, старый вождь сказал:

– Сын мой, ты был другом Луиса Пачеко, и у тебя в этом деле интереса намного больше, чем у любого другого из собравшихся здесь. Что можешь ты предложить, услышав эту историю лжи и подлости?

Выпрямившись во весь рост при свете костра, на фоне которого четко выделалась его атлетическая фигура и гордый профиль, юноша ответил решительно и искренне:

– Слова моего отца тяжко легли на сердца его детей. Они говорят нам о злобе белых людей. В этом нет ничего нового. Мы и прежде слышали об этом много раз. Так много, что устали это слушать. Но теперь злоба эта обратилась на тех, кто имеет право взывать к нам о мести. Это люди не нашей крови, но они жили с нами и могут полагаться на нашу защиту. Луис Пачеко – мой друг и брат. Эта девушка – дочь моего отца. Они не были рождены рабами. Великий Дух создал их свободными, как птицы в воздухе или олени в лесу. И эту свободу, дар Великого Духа, белые хотят у них украсть. Разве мы собаки, чтобы это терпеть? Нет: семинолы – мужчины и воины. Пусть вождь отправит белым послание с требованием освободить наших друзей и вернуть их нам. Пусть он также пошлет кого-то, кто сможет выяснить, куда их увезли. Если они мертвы или увезены так далеко, что мы не сможем их найти, пусть он поведет нас в битву с бледнолицыми собаками, чтобы мы смогли отомстить за наших друзей. Коакучи сказал, он ответил на вопрос Филипа Эматлы.

Отважная речь, произнесенная со всем юношеским пылом, сопровождаемая энергичными жестами, которые Коакучи умел использовать, была воспринята с одобрительным ропотом молодых воинов, чьи глаза загорелись яростью в предчувствии битвы. Грудь юного оратора наполнилась гордостью, когда, вернувшись на свое место, он осмотрелся и увидел результат своего первого публичного выступления. Всей душой он сочувствовал этим беднягам, о которых столь страстно говорил, и со всей юношеской гордостью, чувствительностью и бесстрашием готов был выступить в их защиту.

Пока он с юными воинами своего клана одержимы были стремлением сопротивляться несправедливости, чего бы это ни стоило, старые воины покачивали головами. Они знали о своей слабости, о силе белых и о том, сколько у них солдат.

Старый вождь, вызвавший такие проявления чувств, с печалью видел, какие настроения владеют теми, кто сидит вокруг него, и покинул совет, сказав, что наутро вынесет свое решение.

Глава V

Помолвка в лесу

Филип Эматла был стар, и он был мудр. Он посетил большого белого отца в Вашингтоне, и его знание о силе и числе бледнолицых сильно отличались от представлений членов его племени. Он любил свою землю и свой народ. Он не хотел потакать беззаконию, если это было бы в его силах, но и не хотел втягивать семинолов в войну с сильными и безжалостными врагами, вторгнувшимися в их страну. Он знал, что такая война принесет краснокожим только горькое поражение, независимо от того, как долго она продолжится и как отважно будут сражаться его воины. Горячая речь Коакучи на совете стала для старого вождя источником большого беспокойства, заставив его провести бессонную ночь. Все же к утру он принял решение и, снова собрав совет, высказал его.

Поскольку цена Луиса Пачеко и его матери была в двойном размере уплачена индейцами, отказавшимися от положенной им выплаты, Филип Эматла решил отправиться к агенту в форт Кинг и заявить о них как о своих рабах, потребовав их возвращения в этом качестве. Одновременно он послал разведчиков в Сент-Августин, чтобы выяснить, находятся ли пленники в этом городе и какие есть возможности спасти их, если агент откажется удовлетворить их требования. Пока все это будет продолжаться, никаких мыслей о войне возникать не должно. Это будет решаться только в том случае, когда все другие средства не принесут успеха.

Пока Коакучи слушал эти слова, лицо его принимало все более решительное выражение, и он с нетерпением ожидал возможности высказаться. Он более не был мечтателем, но полон был решимости доказать, что является достойным сыном великого вождя и имеет право называться воином. Когда отец его сказал все, что хотел, и знаком показал, что теперь любой может высказаться, юноша, выждав несколько минут, чтобы не лезть вперед старших, встал, держась скромно, но решительно, и потребовал предоставить ему две возможности. Первая – он хотел, чтобы ему позволено было одному пойти в Сент-Августин в качестве разведчика, чтобы узнать там о судьбе своего друга. Вторая, высказанная им со смущением, свойственным в подобных случаях всем молодым людям, как диким, так и цивилизованным, была просьбой, обращенной к отцу, сделать Ниту Пачеко настоящей дочерью племени, взяв ее себе в жены.

Сказав это, юноша минуту стоял безмолвно и неподвижно, пока его отец не произнес:

– Сын мой, хоть ты уже и признан мужчиной и тебе позволено выступать на совете, но по знаниям ты такой же мальчик, как и по годам. То, что ты скоро сможешь доказать, что заслуживаешь звания воина – моя надежда и мое желание. Поэтому ты не хочешь упускать возможности показать себя. Твою первую просьбу я разрешаю исполнить с условием, что с тобой пойдут шесть опытных воинов. Они могут остаться за пределами города, и ты сможешь войти в него один, но всегда хорошо, если рядом есть друзья, на которых можно положиться. Хорошо также, что молодой воин может обратиться за советом к тому, кто старше и опытнее.

Вторую твою просьбу я также выполню на определенных условиях. Я с радостью приму девушку, которую ты назвал, в качестве дочери не только на словах, но и на деле, но мне кажется, что ты забыл, что ни один сын племени семинолов не может взять жену, пока не докажет, что он действительно воин, который может стать ей опорой. К тому же жену можно выбирать лишь раз, и это может быть сделано только во время нашего танца в честь большого зеленого маиса. Если девушка даст согласие на твое предложение, то и я дам свое, и церемония свершится еще до заката в тот же день. Пока ты будешь отсутствовать, чтобы узнать о судьбе ее брата, она будет пользоваться любовью и защитой нашего народа. Так что пусть сейчас состоится твоя помолвка, а потом решится и вопрос о твоей женитьбе. Так сказал Филип Эматла.

Коакучи любил сестру своего друга, сколько помнил себя, и был уверен в том, что и она испытывает к нему такие же чувства, хотя между ними не было сказано ни одного слова о любви. Теперь же они дают друг другу обещание пожениться! Эта простая мысль заставила его держаться еще более гордо. А ведь сейчас он должен расстаться с ней. Как же тяжела будет эта разлука! Тяжела вдвойне, потому что и она будет в печали, страдая от беспокойства. Зато, если он принесет весть о том, что ее близкие в безопасности, или даже приведет их к ней, как счастлива она будет! Как будет она гордиться им!