Чтение онлайн

— Хочет, — нагло влез Дима, столь же нагло усаживаясь на стул.

— А тебя это приглашение не касается. Воронцов, у тебя, что, сейчас урока нет?

— Не-а, — усмехаясь, заявил парень. — Химичка заболела, а на замену поставить некого — вот мы и будем «делать домашние задания» в обществе лаборанта. Оно мне надо?

Алена Николаевна только вздохнула.

— А учитель Риты хоть знает, где она? — наверно, это было последним аргументом. Причем, совершенно бесполезным:

— Я уже предупредил Игоря, он скажет учителю. К тому же, Егор Валентинович поймет и не станет возмущаться, — а вот аргумент Димы был более чем веским: молодой учитель английского и правда поймет; вернее сказать, его совершенно не волнует, присутствует ли ученик на уроке, и чем их меньше, тем лучше — он вообще пошел работать в школу исключительно для того, чтобы откосить от армии. Его регулярно видят в шумных компаниях с алкоголем в руках, а некоторые поговаривают, что он даже пил с учениками — вернее, с учеником. И, естественно, с Дмитрием Воронцовым. Интересно, а правда ли это?

— Дим, а можно вопрос? — рассудив, что другого момента может и не представиться, немного неуверенно начала я: — А правда, что вы с Егором Валентиновичем однажды… выпивали вместе?

— Выпивали? — кажется, Дима искренне удивился. Ну, хоть что-то не правда… — Да разве это выпивали? Так, по бутылке пива выпили вместе, и все. А что тут странного? Он, между прочим, старший брат Алининого бывшего.

Старший брат бывшего парня двоюродной сестры. Логично.

У Димы, что, полшколы — какие-нибудь «сестры», «братья», «одноклассники»?

Оказалось, что, к счастью, нет, но работников пять, так точно, и среди них — кто бы мог подумать? — Жаба Павловна собственной зеленой персоной. И не любит, оказывается, она своего ученика не из-за его разгильдяйства, хамства и прочего, а потому что Леся, которая Димина тетя, как-то чуть не увела у нее мужа. Да и вообще, это все легко объясняется тем, что мы все живем в одном районе. И кто бы знал, сколько у наших родителей и нас общих знакомых. А с Алиной мы вообще, оказывается, ходили в одну музыкальную школу и занимались в соседних кабинетах, только она — на два класса старше, и даже техзачет вместе однажды сдавали…

В общем, из всех уроков я не пропустила только физику — и то из-за контрольной. И, что самое ужасное, мне это слишком понравилось — вот так вот сидеть с Димой и Аленой (она тоже начала возмущаться, что еще слишком молода, чтобы к ней на «вы» и по отчеству обращаться), пить кофе, болтать на всякие разные темы. Хотя, нет, самое ужасное все же в другом: после физики у меня все же поднялась температура. То ли сказалась нагрузка (знаете ли, решать оба варианта, да еще и поминутно отвлекаясь на фотосъемку, как-то не слишком-то приятно и легко), то ли лекарство перестало действовать, то ли еще что — но результат был на лицо. И не только на лицо, кстати: весь организм решил меня подвести, показать, что я была не права, так его эксплуатируя. Зато был во всем этом положительный момент: Дима не просто вызвался меня проводить, а еще и завел в квартиру, усадил на диван, укутал в плед, напоил горячим чаем (мотивируя это тем, что кофе мне уже хватит) и пытался напоить таким же горячим лекарством — но тут я запротестовала:

— Если я сейчас выпью, то тут же усну! — красноречивый взгляд дал понять, что на то и расчет, но я все равно не сдалась: — А я, может, хочу еще о чем-то тебя спросить.

— О чем? — с улыбкой спросил Дима, наверно, решивший, что к капризам больного человека все же стоит прислушаться. Только вот не учел он: температура порой отбивает все тормоза почище спиртного. И, боюсь, тут же пожалел, что не проявил настойчивость — стоило мне озвучить свой вопрос.

— Ну, допустим, хотя бы о том, какие у нас с тобой теперь отношения, — нет, клянусь, я не это хотела спросить — я вообще не знала, что сказать. Но вырвалось как-то само по себе.

Дима даже не нашелся, что сказать. Секунд десять просидел, думая над ответом, а потом сделал то, что было красноречивее любых слов — поцеловал меня.

И опять мысли все вылетели, голова закружилась, руки потянулись, чтобы обнять его…

Отстранился парень так же неожиданно.

— Если честно, я и сам не знаю, — признался наконец он, а потом посмотрел на меня с хитрым прищуром: — А ты, стало быть, хочешь со мной встречаться? Не устояла перед моей неотразимостью?

Не улыбался бы он так очаровательно — прибила бы ко всем чертям, вот этой самой чашкой бы и прибила. Но вместо этого ответила:

— А даже если и так? — и меньше всего ожидала, но больше всего хотела услышать то, что произнес Дима:

— Значит, с этим решено, — он приблизился ко мне, дотронулся пальцами до губ… и совершенно наглым образом запихнул в рот таблетку, которую я от неожиданности сразу же проглотила. А потом неожиданно для себя рассмеялась, уткнувшись в шею своему новоиспеченному парню — а он понял, в чем дело, и рассмеялся следом.

— Знаешь, я никогда так не предлагал никому встречаться, — сквозь смех признался он, обнимая меня поверх одеяла и еще сильнее в него укутывая.

— Я тоже, представь себе, никогда не принимала предложение встречаться простуженной и укутанной в одеяло, — охотно отозвалась я. Хотя, по сути своей, предложение как таковое не прозвучало — но это было совершенно не важно. Да и вообще, вечно у меня в отношениях все не как у людей, так что нет в этом ничего удивительного. Зато положительного, приятного, радующего — масса.

— Значит, теперь у нас обоих появился бесценный опыт, — жизнерадостно заявил Дима. — Предлагаю отметить это ароматным лекарством, — и наглым образом заставил меня выпить этот чертов Колдрекс с отвратительным лимонным вкусом. А потом словно заделался заботливой мамочкой: — Тебе где удобнее будет отдохнуть, тут или в спальне? Или под фильм спится лучше?

— Да нигде, — прошипела коварно обманутая — правда, не знаю, где тут обман, но не в этом суть — я.

— Значит, тут. Надо же, я вижу у тебя «Десятое королевство», всегда под него спал, — и, не дожидаясь и слова за или против, парень включил этот, безусловно, принадлежащий к любимым фильм, заставил лечь на диван, сам сел рядом… Я позорно заснула еще на середине первой серии, но сквозь сон ощущала, что он чмокнул меня в лоб — и наверняка улыбнулась.

Правда, этим же вечером мне пришлось пообещать, что завтра я останусь дома, а сегодня на ночь выпью лекарство. И завтра утром выпью, и днем, и хоть литр сразу, ты только зайди после школы, хотелось сказать, но я благоразумно промолчала.

Хотя, то, что я решила полечиться, оказалось к лучшему. Где-то около двенадцати мама обрадовала меня тем, что возвращается не позднее, чем сегодня в четыре, встречать ее не нужно — ей помогут донести небольшой чемодан и большой пакет с гостинцами для любимой дочки. Папа, должно быть, обрадовано решила я и заметалась по комнате, хватаясь то за уборку, то за приведение себя в надлежащий здоровый вид.

Все оказалось не так уж и плачевно: еще в пятницу вечером, не зная чем занять себя, я убрала во всех комнатах, хотя искренне ненавижу это занятие, поэтому осталось только пропылесосить и вытереть пыль, да лекарства подальше спрятать — незачем маме знать, что я болела, а справку мне обеспечит Кирилл. Это Дима пообещал, выслушав мой довод на тему того, что придется предоставлять записку — а написать ее мне просто некому.

К слову о Диме: у него, к сожалению, никак не получалось прийти раньше четырех, поэтому пришлось ограничиться разговором по телефону. Да и, если честно, не знаю, что бы было, застань его мама у меня дома — учитывая, как остро она реагировала на то, что я с ним вообще общаюсь.

Но, стоило ключу заскрежетать в замке, я выбросила все эти мысли: наконец-то моя дорогая мамочка вернулась! Кто бы знал, как мне ее не хватало, как хотелось обнять ее, прижаться, как в детстве, забыть обо всех проблемах.