Чтение онлайн

Массивный письменный стол из полированного ореха практически пуст, если не считать идеальной ровной небольшой стопки разноцветных папок, примостившейся на углу, чёрного телефонного аппарата и настольной лампы с зелёным стеклянным абажуром, отбрасывающей круг теплого света на лакированную поверхность и чайной кружки — самой обыкновенной — белой с простой ручкой. Кожаное кресло за столом и два строгих стула с металлическими каркасами. Дополнял обстановку занимающий полстены стеллаж с книгами и военными наградами в простых деревянных рамках. Во всем идеальный порядок, характеризующий хозяина кабинета, как изрядного перфекциониста.

Рогнеда сидела на одном из стульев, нервно теребя золотую нашивку на офицерской форме. Девушка поймала взглядом свое отражение в зеркальной поверхности стола. Бледное худое лицо, впавшие затравленные глаза в черных кругах, платиновые волосы, уложенные в красивую прическу, сейчас казались блеклыми и серыми.

— И что Раганар нашел в такой уродине? — пробормотала она, горько усмехнувшись.

Плен у Лакапиных и гибель подруг оставили глубокие раны на душе княжны. Древняя сила Ушаты, таинственная и суровая, дала ей внутреннюю опору, а тепло и понимание Рагнара, его непреклонная поддержка, исцелили от страхов, вернув волю к жизни. Но возвращение в отчий дом, в знакомые стены замка, вновь разбудило старые сомнения и чувство вины. Теперь она с тревогой ждала разговора с отцом, боясь его осуждения.

Дверь отворилась, и в кабинет стремительным вихрем ворвался князь Ярослав. Его высокая, всё ещё мощная фигура в строгом тёмно-сером костюме военного кроя, с единственным знаком отличия — серебряным значком Академии на лацкане, заполнила пространство. Седеющие волосы были аккуратно зачёсаны, а проницательные глаза сразу нашли дочь. Обычно суровое лицо смягчилось, и в нём мелькнула тень облегчения.

— Рогнеда, — его голос был низким, но тёплым, без привычной резкости, — Жива, девочка моя.

Рогнеда подняла взгляд, и её тусклые глаза вспыхнули радостью. Она быстро встала и шагнула навстречу отцу. Неуверенно, словно ожидая упрёков. Но Ярослав, обычно холодный и сдержанный, подскочил к дочери и заключил ее в крепкие объятия. Она, не сдержавшись, прижалась к нему, уткнувшись лицом в грудь. Значок больно давил в щеку, но Рогнеда не обращала на это никакого внимания. Тяжёлая ладонь легла ей на затылок, как в детстве, и Рогнеда почувствовала, как страх отступает.

— Папа, прости, — её голос дрогнул, — Я боялась, что ты будешь гневаться. Что я опозорила род… после плена, после всего…

Ярослав отстранил её, удерживая за плечи, и посмотрел в глаза. Его лицо, покрытое морщинами от лет и битв, смягчилось. Но голос оставался привычно твердым, отрывистым — командным.

— Глупости, Рогнеда. Ты — Бежецкая. Ты выстояла там, где другие сломались бы. Мы гордимся тобой. Я, мамы, брат, сестра.

Рогнеда моргнула, сдерживая слёзы. Её губы всё еще подрагивали. Она глубоко вдохнула, собираясь с силами.

— Как они? Мамы? Зоряна? Яромир? — спросила она, пытаясь улыбнуться. — Я так боялась, что больше не увижу их. Что они будут стыдиться меня.

Ярослав улыбнулся, и в этой улыбке смешались усталость и тепло.

— Мамы хлопочут по дому. Яромир, — он хмыкнул, — Такой же сорвиголова, как и ты. Вернее, ты — как он. Воюет.

— Или мы — как ты, — княжна с любовью посмотрела на отца. Было видно, что князю приятно такое сравнение, и он действительно гордится своими детьми. Ярослав кивнул и продолжил:

— Зоряна — всё та же романтичная дуреха. Уехала с курсом в госпиталь. Писала тебе письма, пока не узнала, что ты пропала в Пограничье. Примчалась домой. Требовала любой ценой найти тебя. Рвалась в Заброшенные земли к Федору. Утверждала, что он точно сможет тебя спасти.

— Он и спас, — Рогнеда слабо улыбнулась, впервые за долгое время. Её плечи чуть расслабились, но затем она нахмурилась, и в глазах мелькнул страх. Перед глазами снова встали подвалы лагеря, а в уши штопором врезался полный боли и отчаяния крик Даши, — Отец, я… — девушка всхлипнула, подавив спазм, — Я боюсь смотреть в глаза Никите Ивановичу. Барону Густаву. Даша… Адель… Это я разрешила им идти с нами. Я должна была их защитить, — её голос сорвался, и она стиснула кулаки, — Их не должно было там быть. Но они пошли за мной. И умерли.

Ярослав нахмурился, в его взгляде появилась сталь. Он сел в кожаное кресло за столом, жестом приглашая Рогнеду сесть напротив. Она подчинилась, но спина оставалась напряжённой.

— Рогнеда, ты командир. Командир отвечает за всех, кто идёт за ним. Даже если это друзья, даже если это гражданские. В отряде все подчиняются тебе, потому что верят в тебя. Дарья и Аделина пошли за тобой не по приказу, а потому что видели в тебе Валькирию. Их смерть — не твой позор, а их выбор. И твой долг — нести эту боль, как несут её все, кто водил людей в бой, — в голосе князя слышалось сочувствие, густо перемешанное с горечью, — Я знаю, о чём говорю. Я отправлял на смерть родичей, друзей, тех, кто смотрел на меня, как на отца. К такому не привыкнуть. Каждый раз это выжигает душу.

Рогнеда опустила взгляд, пальцы сжали подлокотники стула. Она хотела возразить, но слова застряли. Ярослав наклонился ближе, его голос стал тише, проникновеннее:

— Ты не виновата, Рогнеда. Ты сделала всё, что могла. Белозеров и Адеркас скорбят, как и ты, но они не винят тебя. Они знают, что война — это не игра, не театр. Там умирают по-настоящему. И живут по-настоящему. И всё, что мы можем — сражаться, чтобы эти жертвы не были напрасными. Ты — Бежецкая. И я верю, что ты найдёшь силы нести этот груз, — его голос стал жестче, — Иначе тебе придется снять мундир. Ты просто не сможешь командовать.

Рогнеда подняла глаза, в них мелькнула искра решимости. Она кивнула, медленно, но твёрдо.

— Спасибо, папа, — прошептала она, — Я боялась, что ты не поймёшь. Что осудишь.

Ярослав хмыкнул, и в его глазах мелькнула теплота.

— Осудить? Тебя? Кавалера «Молота Тора»? Да меня даже враги не поймут!

Рогнеда нахмурилась, её пальцы замерли на нашивке.

— «Молот Тора»?! — удивленно переспросила она, — За что? Я не заслужила! Это всё Рагнар! Он вытащил меня, он командовал войсками, он… — она запнулась, чувствуя, как горло сжимается, — Я ни при чём.

Ярослав махнул рукой, его взгляд стал твёрже:

— Не говори ерунды, Рогнеда. Великому князю виднее. И я, как старший офицер тебе говорю, по статуту ордена — есть за что. Разведчики, которых ты должна была встретить, вернулись домой. Пограничье освобождено от захватчиков — не без твоей помощи. Кларисса Спартокид, третья по силе в роду Спартокидов убита тобой. А Рагнара тоже наградят, не переживай. Его подвиги никто не забыл, — князь с интересом посмотрел на дочь, — Кстати, как тебе удалось справиться с Клариссой? Помню, на соревнованиях ты ни разу ее не одолела.