Чтение онлайн

— Ну теперь все, доволен? — буркнул он, когда они с Копыловым снова сидели в кабинете.

— Не совсем. — Копылов притворно вздохнул.

— Чего еще? — настороженно уставился арестованный на сыщика.

— Беглый ты, Коля, — просто и спокойно ответил Копылов.

— Я — беглый? — Арестованный пытался даже рассмеяться. — Хе, скажи тогда, откуда и как я убежал?

— Могу, могу сказать, Коля, даже в подробностях. — Голос Копылова был спокойным и скучным. — Ты в тот день на кухне картошку чистил. Началась пурга. Ты — под проволоку, и был таков. Могу даже сказать, кто стрелял по тебе вдогонку с караульной вышки.

Тут уж Скобарь вышел из себя:

— Не будь я Скобарь, если не пришью тебя, начальник! Пусть хоть двадцать лет дадут, выйду — и тогда берегись!

— Пока ты будешь сидеть, много воды утечет, — спокойно заметил Копылов. — Да и ты, надеюсь, за ум возьмешься.

И они действительно встретились двадцать лет спустя… в больничной палате. С тяжелым сердечным приступом машина скорой помощи привезла Копылова в областную больницу. Лежал Василий Сергеевич неподвижно на спине и тоскливо смотрел в потолок, и тут в палату поступил новый больной. Скосив глаза, Копылов сумел разглядеть соседа. Профессиональная память мгновенно воскресила заснеженную Плюссу, ограбленный магазин и возле него под конвоем мужчину в валенках-чесанках…

И дивились больные: отчего это новенький все норовит услужить Копылову: то за чайком сбегает, то подушку подобьет. А в долгую бессонную ночь молча слушал Копылов исповедь своего нового соседа по палате, который, примостившись рядом, приглушенно рассказывал:

— С того раза больше к старому не возвращался… А знаешь, что подействовало? Не воспитательные беседы: совесть давно потерял. Убедился: при таких сыщиках, как ты, долго на воле не погуляешь, все равно заловите. Вон тогда в Плюссе: все чисто вроде бы сработал, один ведь орудовал, выдать было некому. Так нет же, нашли. Отсидел свое, в Псков вернулся, двое сыновей у меня сейчас, на стройке работают. Только сыновья бы не узнали о моем прошлом… Даже не верится теперь, что было со мной раньше. Вот ведь жизнь штука какая…

— Жизнь она такая, Коля, — улыбнулся в темноте Копылов. — А сыновья… Зачем им знать? У них должна быть другая жизнь. Хорошая…

Эту историю до сих пор помнят псковичи. Писала об этом местная и центральная печать.

В среде работников милиции неуловимых лесных бродяг окрестили тогда «усмынскими духами». В поисках «духов» принимали участие десятки оперативных работников. Но самая трудная часть поисков и завершение их выпали все же на долю В. С. Копылова.

Все началось со следующего донесения:

«Начальнику Псковского УВД полковнику Кузьмину. 3 октября 1960 г. от лесника Усмынского лесничества поступило сообщение, что в 78-м квартале им обнаружен бункер, в котором проживают неизвестные лица. Для проверки сообщения мною была направлена опергруппа в составе 8 человек, которая в упомянутом урочище обнаружила бункер. Неизвестные, проживающие там, не менее двух человек, при попытке задержания открыли стрельбу и скрылись в лесу. Предположительно в бункере могли скрываться бывший волостной старшина из д. Дубровки Терентий Михайлович Иванов, по деревенской кличке „Терех“, 1898 г. рождения, и его сын Владимир Иванов, 1924 г. рождения, дезертир из Советской Армии. — Поселок Кунья. 23.00. Начальник РОМ Ильин».

К донесению был приложен протокол осмотра места происшествия:

«…Я, оперуполномоченный Куньинского РОМ старший лейтенант Сапогов, осмотрев обнаруженный в лесу бункер, установил: бункер расположен в 78-м квартале лесничества, в 4,5 км от д. Комасы Крестовского сельсовета Куньинского района. Бункер вырыт на возвышенности среди обширного болота, имеет размеры 4X3 м, обнаружена плита, нары. В двух бочках с раствором квасцов замочены 4 овчины. Среди предметов обихода обнаружена красноармейская книжка на имя Владимира Терентьевича Иванова, 1924 г. рождения».

В тот же день было заведено уголовно-розыскное дело № 2196 с грифом — «Усмынские нелегалы», куда легли эти первые два документа. Возглавить проведение мероприятий по обнаружению и задержанию преступников было поручено старшему оперуполномоченному ОУРа УВД капитану Ивану Петровичу Логонскому, который немедля выехал в Кунью.

На месте удалось установить немногое. Обнаруженная в бункере красноармейская книжка позволяла предполагать, что один из скрывающихся мог быть местный житель Владимир Иванов, разыскиваемый с 1942 года как дезертир. Вторым мог быть его отец Терентий — Терех, пособник оккупантов. Было известно, что после своего назначения волостным старшиной Терех создал отряд полицейских из восьми человек, вооружил их, принимал вместе с ними участие в облавах на партизан, в сельхоззаготовках для немецкой армии. С приближением Красной Армии исчез.

После освобождения Псковщины от оккупации Тереха, а заодно и его сына, долго искали. Но никаких признаков их существования в Куньинском и других районах области не обнаружили. К тому же близких родственников Ивановых в районе не осталось, жена Тереха в начале пятидесятых годов уехала на постоянное местожительство к дочери, в город Ригу.

И вот спустя пятнадцать лет после окончания войны Ивановы, если это были они, дали о себе знать.

Если уж быть точным, «нелегалы» давали о себе знать и раньше, стоило только повнимательнее отнестись к некоторым заявлениям. Вот сейчас Логонский дотошно изучал милицейские сводки о происшествиях в районе за последние годы и не мог отрешиться от мысли, что некоторые из происшедших событий теперь можно было объяснить.

Вот, скажем, со скотного двора колхоза «Искра» пропали сразу две овцы и теленок. И еще десятки подобных краж скота, оставшихся темными. Обращало на себя внимание то обстоятельство, что почти все эти кражи ежегодно совершались в позднее осеннее время, — не похоже ли это на заготовку мяса на зиму? Колхозники отнесли пропажу скота на разбой волков, благо тех в районе за годы войны развелось множество, да и в милиции склонялись к этому. Но почему тогда не было обнаружено ни одной приметы волчьего пиршества: ни кровинки, ни шерстинки, ни рогов, ни копыт?

Но если скот еще можно как-то, с натяжкой, списать на волков, то как объяснить другие случаи? Так, у жителя деревни Гришино было украдено несколько пудов меда. Тоже волки? А кража из библиотеки восьмидесяти книг — тоже нераскрытое преступление. Или соль, таинственно исчезавшая из животноводческих ферм. Пропадали на фермах и молочные бидоны. Скот, мед, соль, бидоны — тут было о чем поразмышлять.

Искать преступников в лесу казалось безнадежным делом. Только в одном Барановском лесничестве семнадцать тысяч гектаров леса, сплошные леса по всему району, местность сильно заболочена — попробуй отыскать иголку в стогу сена.

Логонский решил выяснить, с кем из местных жителей в первую очередь могли встречаться отец и сын Ивановы. Несколько недель было потрачено на выявление тех, кого следовало проверить. Одних только дальних родственников Тереха набралось девятнадцать человек.

Теперь следовало установить: входил ли кто из них в контакт со скрывающимися.

Сотрудники Куньинского райотдела милиции приступили к выполнению разработанного плана. Оперативники действовали осмотрительно, крайне осторожно, дабы, с одной стороны, не обидеть ненароком людей незаслуженным подозрением и не спугнуть преступников, если те выходят на связь — с другой стороны.