Чтение онлайн

— Открывай рот, — вздернула брови, изо всех сил делая вид, что ничего особенного не происходит.

Блейк медленно разомкнул губы, позволяя мне положить мясо ему на язык, и плотоядно оскалился:

— Ты — прирожденная укротительница зверей, — облизал он губы.

— Если бы, — закатила я глаза, глядя, как он расслабленно откидывается на подушку.

Когда со стейком было покончено, а мои укротительские навыки немного окрепли, Блейк забрал данную мне ненадолго над собой власть:

— Теперь ешь и спать.

— В душ…

— Есть и спать. Душ завтра, — был непреклонен он, хотя давалось ему это тяжело. Я забеспокоилась, когда он, сцепив зубы, укладывался обратно. Его лихорадило, по телу проходила дрожь. — Все со мной будет нормально, — прорычал он, когда я с тоской поглядывала на очередную капельницу. — Я говорил, бывало хуже…

— Со мной не бывало! — огрызнулась я, допила в два глотка остывший чай и осторожно поползла к нему. — Мы не оставляем пули в теле!

— Ты много чего не делаешь так, как мне нужно, но хотя бы пулю не трогай! — и он поднял руку, приглашая к нему, и я не стала упираться.

Отключился он почти сразу, тяжело задышав, а я не могла уснуть, все прислушиваясь. Вытащила иглу очередной капельницы и положила ладонь на лоб. Тело зверя горело еще пару часов, сам он спал беспокойно и тяжело дыша, но уже к полуночи температура спала, а дыхание выровнялось. Я не спускала пальцев с его пульса, переживая, что пропущу критический момент, но сердце билось все ровней и спокойней. И приходилось признать — организм Зверя справляется без меня.

Я проснулся еще затемно с абсолютно свежей головой и отдохнувшим телом. Раны под повязкой не чувствовалось совсем. Хайди спала рядом, свернувшись в комок и уткнувшись носом мне в плечо. И я даже не сразу понял, что ее ладонь у меня на лбу. Губы сами расползлись в улыбке. Я осторожно сжал ее пальцы и убрал руку. Интересно, когда она уснула?

Давно не было такого ощущения спокойствия. Я дышал ее запахом, смешанным с запахом лекарств и антисептика, и чувствовал, что хочу быть здесь, сейчас, с ней…

Когда вчера не нашел ее в доме… меня будто подменили. Не было расчета, вариантов действий, раздумий. Я пер напролом, выяснив направление, а это было несложно: когда дождался ухода наемников Рамиса, допросил старика… и пошел забирать свое. У меня даже мыслей не было извлечь из этого выгоду, главное — добраться до Хайди. Мне казалось, сбрось они на меня атомную бомбу, и это бы не остановило… Теперь чувство всесильности не пугало — оно было со мной заодно. То, что это не испугало Хайди, лишь добавило уверенности — она рвалась ко мне, будто не замечая, в кого меня превратила жажда обладания ей. Понимала ли она вообще, что делает со мной? Вряд ли… Я чувствовал вчера ее благодарность утихающим сознанием.

Она была уверена, что я ее брошу.

Не знал, радоваться ли тому, что она понятия не имеет, что значит для меня, или нет. Собственная ложь на лодке о том, что разбежимся на свободе, теперь казалась невыносимой.

Я не отпущу ее, не брошу и не отдам. Устроит ее такой расклад или нет.

Осторожно поднявшись, я укрыл девушку покрывалом и направился в ванную. Отражение в зеркале вполне было согласно с тем, что надо было выбираться из этой страны. Пуля едва не выпала в раковину, хорошо — успел подставить ладонь. Жаль — не увижу реакции Хайди на этот фокус. Выбросив повязки, я залез в душ, а когда вышел из ванной, на столике уже стоял завтрак, а по комнате разносился запах кофе. Я и забыл, как пахнет даргардский кофе… Но лучше было бы не вспоминать вовсе. А еще это значило, что меня ждали. В подтверждение на кресле возле кровати лежали чистые вещи — костюм, рубашка и футболка. Мне даже предлагали выбор. Так боялись спугнуть?

Костюм бы значил, что я соглашусь на все условия, футболка и мои джинсы — что еще подумаю. Я выбрал второе, но не потому, что собирался оспаривать новые условия. Я лишь обозначал границы: рядовым телохранителем я не буду, ходить следом за главой династии и оберегать его от всего — тоже. Для этого у него есть стая обезьян. Никчемных, но здесь, пожалуй, лучших. А еще у меня были свои требования.

Не притронувшись к завтраку, я тихо вышел из комнаты, предсказуемо натыкаясь на конвой.

— За нами, — коротко гавкнул один и направился вперед, не оглядываясь.

Я усмехнулся. Удар по самолюбию — он болезненный, а вчера я продемонстрировал шефу их общую никчемность.

Проникнуть на территорию дома было несложно, стоило лишь подождать, когда ворота откроют для выезда. А дальше… я плохо помнил. Но это тоже не пугало. Внутренний зверь готов был весь город поставить с ног на голову, а уж одно, пусть и хорошо охраняемое поместье — вообще не проблема. Хорошо, принципы у нас с ним были одни на двоих. Я не убивал просто так. По крайней мере, обычную охрану. А вот с наемниками расправлялся безжалостно. Заслужили.

Меня проводили на второй этаж в комнату Рамиса. Тот уже строил из себя полного жизнью и готового на новые свершения, хотя резкий запах пота говорил о том, что он все еще слаб. Идиотизм. Но здесь по-другому нельзя, валяться долго на койке не дадут.

— Пришел в себя? — обернулся он ко мне от рабочего стола.

— Да, — спокойно ответил я, встречаясь с собеседником взглядом.

Он помолчал какое-то время, потом отвел глаза:

— Вы все так смотрите на людей?

Ненавидел таких, как я. Люто.

— Как?

— С вызовом, — усмехнулся он, запихивая неприязнь глубже. — Присаживайся, — указал на соседнее кресло. — Ты не завтракал.

— Я буду работать на тебя при условии, что ты уберешь наблюдение из нашей комнаты, — не двинулся я с места.

Рамис обернулся на меня, хотя уже собирался усесться, а, скорее, упасть в кресло от бессилия.

— Ты не сильно наглеешь?

— Ты оценил вчера, что я никого не убил из твоих людей? — сузил я глаза, складывая руки на груди. — Мне нужно сбрасывать напряжение, но я не собираюсь показывать вашим наблюдателям бесплатное порно.

Он медленно опустился в кресло:

— Так она тебе нужна для… сброса напряжения?

— Именно, — выдержка начала изменять. Давать понять, что Хайди — моя самая большая слабость, нельзя. — Это проблема?

— Ты вчера рисковал просто из-за женщины для утех?

— Не люблю, когда забирают то, что принадлежит мне.

Внутри уже кипела злость, которую пытался затолкать поглубже каждым словом, но выходило плохо. — И я не рисковал.