Чтение онлайн

– А мой отец всю молодость бил маму, — сжала губы и подставила ладонь, собирая жидкость обратно, — У тебя все случилось внезапно, а я с детства помню, как он напьется и трясет ручку двери, пытаясь войти в комнату. Она строила баррикады, как на войне, столом подпирала, а он все равно прорывался. Сильный был, в органах работал, — отпустила клеенку, когда мужские пальцы ее перехватили.

– И тебя? — мрачно поинтересовался, наконец, встретившись с ней взглядом.

— Меня нет, — встала, в поисках тряпки. — Я совсем маленькая была, совесть, наверное, не всю пропил. Хотя несколько раз мне по касательной доставалось, когда маму защищала. Помню напьётся в пятницу и приносит мне конфет. Я с детства ненавижу запах сосалок, особенно "барбариски".

– Резонно, — затянулся, свободной рукой удерживая клеенку в прямом положении. Вскоре подоспела Яся и аккуратно промокнула жидкость старой тряпкой.

— А дальше чего? — внезапно проснулся интерес и Лис не мог его не удовлетворить. Выпустил дым в темноту и попытался отыскать глазами силуэт Ярославы.

— Она потом подала на развод и уехала к бабушке, а он умер, непонятно отчего, говорили вроде цирроз, я не вдавалась, — вздохнула тяжело и посмотрела на тлеющий кончик сигареты.

– Да, у нас определенно есть повод выпить, — заплетающимся языком произнес, затушив сигарету о край сковородки.

— Ну ты и свинья, — ударила по руке, вскочив с места.

– Да, хреновый я попутчик, я тебе честно скажу, — снова откинулся на спинку стула и ощутил, как алкоголь вскружил голову, покачивая тёплыми волнами.

– Давай спать, завтра рано в путь, — произнесла Ярослава строго, по — матерински и убрала сковородку подальше от парня. — Слышишь, Илья?!

— Пфф, — выдохнул брезгливо. — Зови лучше Лис. Это мое погоняло, среди своих.

— Оно тебе больше подходит, — улыбнулась Яся, пошатнувшись, с трудом удерживая тяжёлую чугунную сковородку.

В полной темноте, лежа в разных углах, Яся и Лис были куда ближе друг к другу, чем вчера, сидя спиной к спине в тесном шалаше. Закрывая глаза, она снова и снова вспоминала его слова, пропуская каждое через сито своей души. Вот только ничего на поверхности не осталось, все ушло и впиталось, словно вода, наполняя душу невообразимой горечью и сожалением. Представила, будто наяву, каково ему было, мальчишкой в полной безызвестности. А потом детский дом! Что она знала о нем? Да, пожалуй, ничего существенного, только короткие зарисовки из книг и фильмов. Наверное, там было несладко. Вспомнила момент, когда столкнулась с ним нос к носу, каким он был каменным, как грубо крутил ее по земле, обыскивая. Никогда не встречала таких безжалостных людей. Да и людей с такой судьбой тоже не встречала..

– А из детского дома тебя никто не усыновил? — в темноте прозвучал вкрадчивый женский голос.

— Нет. Всем нужны были маленькие, миленькие детишки, а я был мелкой неуправляемой сволочью. Некондиция. Да и хилый, думали, больной.

— Самокритично, — протянула Яся и положила ладонь под щеку. — Получается, до конца там был?

— Да, спи, — оборвал нить диалога, не собираясь более ворошить все это болезненное нутро, оно и так за последний час разодрано в мясо.

— А родственников неужели больше не осталось? — не унималось горячее девичье сердечко.

— Дед с бабкой по отцу жили за Уралом, я их видел раза три в жизни, не знаю, живы или нет. А по матери только бабка, я ее терпеть не мог с детства, она рано умерла.

— А их найти не хотел? Почему они не забрали тебя?

— Да х** знает, опеку спроси, может и предлагали, я не помню ни хрена. По факту никто больше не стал впрягаться, можешь это принять как факт? Или тебе сочинить сказку на ночь, с хэппи эндом, чтобы ты могла сладко уснуть?!

— Спокойной ночи, я все поняла, — смиренно хлопнула ресницами и замолчала.

— Угу, — с трудом устроился на полу, касаясь голой спиной старого атласного покрывала.

Лис не смог уснуть. Странное возбуждение от душевного освобождения ощутил, будто скинул половину груза с души. Только вот куда? Кому?

" Девчонке, которая сама как пришибленный кузнечик, чего- то дёргается, а цели нет, видно мать всю ее затюкала. В мужиках еще не разбирается, за меня уцепилась, будто я смогу ей чем — то помочь. А чем? Ну выведу я ее, что само по себе, под вопросом, а дальше? Найдут ли ее бычары эти или не станут связываться. Хрен знает, как карта ляжет.." — откинул руку в сторону и ударился пальцами о край шкафа. Прервал несвойственную рефлексию.

Яся вздрогнула, перевернулась на бок, кровать заскрипела. Он, кажется, встал и прошел мимо, также скрипя половицами.

– Ты чего не спишь? — прошептала ему в спину и приподняла голову с пледа. Напротив ярким пятном светлела печка.

– Курить пойду, — бросил коротко и прошел мимо.

Ночь была тихая, но холодная. Воздух, словно хрусталь звенел сквозь тихий шелест листвы бодрящей свежестью и чистотой. Россыпь звёзд раскинулась мерцающим шлейфом над головой. Казалось, протяни ладонь и они ссыпятся в нее с

тихим звоном. Сел прямо на ступени и вытянул ноги. Посмотрел на сигарету и улыбнулся, вспомнил, как впервые стащил сигарету у отца в пять лет и закурил, с дуру, прямо в туалете. Ох и оттаскал за ухо! Впервые в жизни причинил боль. За дело. Хотел, как лучше. " — закурил, ощущая, как ухо буквально горит памятью. Затянулся, задумался. Впалые скулы стали еще более резкими, черты лица прямыми, лишенными всяческой мягкости.

В его сознании отец последние годы был позорным уголовником, угробившим все, что было дорого. О нем не хотел вспоминать, в детдоме насочинял с три короба ребятам, чтобы не гнобили, потом путался, то отправляя его в смертельную командировку, то наградив сердечным приступом на ответственном задании. Сколько эмоций испытывал за все эти годы, не перечесть! Да и обсудить было не с кем… А если задуматься, то что плохого мог о нем вспомнить?

" Первого сентября мать забыла купить цветы, а он где — то раздобыл за полчаса огромный букет гладиолусов. Красные были и белые… Галстук сам гладил. А потом сидел, учил красиво писать, бил меня по рукам. Да бил, но сидел до ночи, пытаясь вдолбить понятие о чистоте в тетради. Он был строгим, но справедливым… "

Это внезапное открытие ударило под дых и Илья громко поперхнулся дымом.

" Кто вложил в голову, что он конченый… Тетка, наверное, она все время причитала и жаловалась, что ее сестра вышла замуж за убийцу. И что я похож на отца" — скрестил ноги, меняя положение. Дым стал горьким, в глазах и ноздрях защекотало, защипало. Такое что — то до дрожи детское, беззащитное, обидчивое наполнило душу до краев. Всегда казалось, она такая плоская, не способная в себе хранить ничего ценного. А вот оно как… глубина ее безгранична и память хранила все, что казалось позабытым. Горячими слезами наполнились синие глаза. Они нависли, заполнив все прозрачной пеленой, но ни одна из них так и не сорвалась вниз. Не мог. Утерся наспех и снова затянулся, выкурив сигарету до самого фильтра.

" А мать… Какая она на самом деле была? Да нормальная, обычная, как у всех. Стирала, убиралась, любила чистоту и уют. Готовила неплохо, всегда на день рождения пекла " Наполеон". Любила красиво одеваться и ходить в кино по субботам. Всегда поправляла мне челку на бок, говорила, что так красивее" — сцепил ладони в замок и подтянул ноги на ступень повыше.

" Чего там между ними произошло, почему начала изменять. Кто сейчас скажет? Может, не случись это, жизнь пошла бы по — другому. Был бы батя жив, да и мамка тоже" — устремился взглядом в небо и понял, что слишком все болезненно. Эти воспоминания стальным обручем сковали ребра. По голым лопаткам пробежали мурашки.