Чтение онлайн

Придавленная обильной едой чуйка завопила «Опасность!»

А эсэсман завопил «Хальт!», бросил сигарету и обеими руками вцепился в громоздкую кобуру слева, пытаясь выскрести из нее люгер.

— Бежим!!!

Я дернул Марко и мы, грохоча сапогами, кинулись в первый же переулок. Сзади нас догонял Руди, а потом еще и рев Мартина и Ганса — эсэсовская погоня налетела в дверях на шедших в обнимку камарадов и теперь на выходе из гостионицы копошилась и немыслимо ругалась куча-мала.

Даже за полкилометра легкий ветер доносил маслянистый запашок нефти с примесью сероводорода. Подхалимски кланялись и чавкали штанговые насосы, постукивали движки, а вдоль колючей проволоки непрерывно кружили патрули — немец и два домобрана. Весь периметр за час, на маршруте восемь троек, дистанция метров пятьсот или семь минут, все в точности, как растрепали Мартин и Ганс.

Три здоровенные поляны, пять, девять и двадцать гектаров. Точнее, не поляны, а вырубки: лес расчищен, остались отдельные деревья, между ними главная дорога, от нее ветвятся дорожки до каждой из девяти больших и двух десятков маленьких вышек.

Нет, не таких, как любили показывать в программе «Время», скорее, как на фотографиях Баку начала ХХ века — деревянные, невысокие. Рядом с каждой — емкости под дневную выработку, а в самом Гойлице большие резервуары. С четырех ближних больших вышек идут трубы, остальное доставляют цистернами. Потом нефть вывозят в Сисак на переработку. Нефтепровод? Нет, не слышали. Тут все очень-очень простенько, даром что не ведрами черпают. И это очень усложняет нашу задачу. Стояла бы одна большущая вышка, одна насосная станция, да нефтепровод в одну нитку — вот их и валить, а так… Распределенная структура. Если ограничится поджогом больших резервуаров, останутся целыми малые, просто прибавится хлопот по вывозу.

А еще днем вокруг этого великолепия возятся сотни две рабочих, живущих рядом с казармой охраны, а на ночь остается дежурить аварийная бригада.

— Сейчас подойдут еще роты, — Демоня опустил бинокль и выдал свой план — вечером, после ужина, можем атаковать казармы вот отсюда и вот отсюда, а на дорогах выставим засады, чтобы никто на помощь не подоспел.

Вполне рабочий план, но тогда нахрена нас сюда притащили?

— Домобраны с немцами немедленно закроются в казарме, и как ты их выкуришь?

— Пролезем вон там, забросаем гранатами…

— Не, — потер я наросшую за последние дни щетину, — атакующий несет потери втрое больше. Давай мы перевернем ситуацию, пусть они атакуют.

— Да как ты их заставишь?

— Пусть думают, что тут малая группа, человек двадцать. Смотри, собак у них по счастью нет, патрули ходят не то чтобы часто, то есть ночью подобраться к дальним насосам можно вообще незаметно.

— Там проволока.

— С электричеством?

— Нет, обычная.

— Тогда режем две нижние струны и вперед. Закладываем пять-шесть зарядов, на рассвете дожидаемся патруля и рвем один насос. А как они всполошатся, пусть их человек десять из леса обстреляют.

— И они пошлют усиление на помощь! — подхватил Демоня. — И мы их по частям!

— Эт точно. А как перебьем охрану промысла, рвем все остальное.

— А если не получится первый насос подорвать?

— Тогда как ты предлагал, атакуем и жжем.

Подошедшие роты отправились в засады на дорогах — отсечь возможные подкрепления из Кутины и Бановой Яруги, еще один отряд по согласованию с нами предпринял диверсию на железной дороге в Поповаче и нападение на жандармский пост в Горной Еленске.

Минерами назначили троих — меня, Бранко и Рудольфа, Марко рвался повторить свой белградский подвиг, но его оставили вторым номером при Небоше. Главный наш снайпер, кстати, отказался от глушителя — метров двести пуля летела нормально, а потом начинала чудить, и его позицию пришлось делать подальше, на дороге. А вот девчонок выдвинули почти на кромку леса, для чего мы отдали им оба костюма-гилли, а сами отправились на дело в немецкой форме. Если нас обнаружат — то несколько секунд недоумения, прежде чем сообразят кто мы, совсем не помешают. Главное, чтобы свои в суматохе не подстрелили, надежда лишь на оговоренные белые повязки на рукавах.

Проволочку нам прорезали заранее и даже сцепили обратно, придав вид целой. Тройка протопала мимо, даже не заметив в еле забрезживших предрассветных сумерках две скрутки на нижних струнах колючки. Еще через две минуты мы скользнули в открытый проход и метнулись к ближайшей вышке.

— Заряд.

Бранко вытащил из рюкзака скрутку толовых шашек. Я ощупал опору, вспомнил наставления Руса и пристроил ее к металлу.

— Ленту.

Пахнущая резиной и канифолью тканевая изолента надежно прихватила взрывчатку.

— Детонатор. Отставить. Лежим.

Мы прижались к земле за станиной насоса и боковым зрением, чтобы патруль не почувствовал взгляда, проводили очередную тройку за поворот.

— Детонатор.

Запал с заранее обжатым в нем огнепроводным шнуром устроился в отверстии одной из шашек. Теперь только чиркнуть…

Я отсигналил фонариком за проволоку, оттуда качнули ветками.

— Оружие к бою.

Мы бросили рюкзаки и взялись за рубчатые рукоятки пистолетов с навернутыми на стволы глушителями. Все, ждем следующий патруль.

Стереотипы — страшное дело. Они никак не предполагали нападения изнутри периметра и тупо нас прошляпили — два моих выстрела, два Бранко и один Руди. И если парные выстрелы свалили патрульных наповал, то одиночный только ранил, пришлось мне контролить. Но каков Франьо, каков мастер! За шумом нефтяной машинерии глухие шлепки выстрелов вообще не слышны!

От деревьев к проволоке метнулись несколько теней, утащили тела под колючку и дальше в лес.

— На позиции.

И мы разошлись в три стороны, к следующим вышкам и насосам

Небо над горами заметно посерело, когда я прикручивал свой второй заряд и подходило время сгинувшему на маршруте патрулю объявиться в караулке. У первого заминированного насоса мелькнула фигура партизана, чуть-чуть осветила лицо прикрытая ладонями спичка, взвился почти незаметный легкий дымок…

Из-за поворота вывернул очередной патруль.

Партизан рыбкой нырнул в дренажную канаву, патрульные притормозили, вглядываясь в нескошенную траву.

Хлоп! Почти неслышно ударила винтовка Али. Хлоп! Догнала ее Живка.

Ба-бах!!! Свалил третьего Небош.

И тут грохнул взрыв, над насосом встало оранжевое пламя, со свистом пролетела железяка, а из караулки, несмотря на расстояние, донесслись крики «Алярм! Алярм!».

На удивление, все шло по плану — рабочие утренней смены благоразумно не высовывались наружу, патрули бежали ровно туда, где их ждали. Даже несколько выстрелов вдоль дороги, разделявшей домики охраны и периметр, были сделаны вовремя — дежурная смена открыла бешеный огонь в направлении леса, давая время очухатся и похватать оружие спящей смене.