Чтение онлайн

Александру Григорьевичу в том памятном сезоне полевых работ редкостно повезло. Почти одновременно с первой летающей рептилией он находит вторую. И что поразительно, вторая рептилия, захороненная в том же местонахождении, была совершенно не похожа на первую. Только размерами они были одинаковы — по 10–12 сантиметров каждая. У второй летающей рептилии не было перепонок между ног. И собственно, крыльев тоже не было. Вместо них тонкие длинные чешуи гребнем торчали над спиной ящера. Каждая из этих чешуй была гораздо длиннее его тела. И весь этот ящер очень напоминал семечко одуванчика или летучку сосны. А палеонтологи в Москве, которым счастливый Шаров показывал свою находку, углядели в нем сходство с воланчиком для игры в бадминтон и тут же в шутку окрестили его бадминтонзавром.

После смерти Шарова изучением летающих рептилий занялся молодой и очень талантливый палеонтолог Михаил Феодосьевич Ивахненко. Недавно он выяснил, что чешуи на спине бадминтонзавра, по-видимому, были парными. Нечто вроде сложенных крылышек бабочки. Девять пар тоненьких крылышек поднимали в воздух маленькое животное, перенося его с ветки на ветку, в погоне за ускользающими насекомыми — главной нищей этих существ.

Такого количества крыльев не было и нет ни у одного живого существа.

Представьте себе картину: сильный порыв ветра тряхнул ветви гинкгового дерева и в синее небо, словно пестрый хоровод, взметнулись поденки, жуки, стрекозы и маленькие летающие рептилии.

Заметьте еще одну поразительную особенность этих ящеров. Их крылышки существуют помимо передних и задних конечностей, в дополнение к ним. Вспомните птиц. Их крылья — не что иное, как видоизмененные передние конечности. И вообще — либо лапы, либо крылья. То и другое у одного и того же существа быть не могло и до последнего времени считалось анатомическим курьезом. Только боги древних греков и ангелы, по преданиям, наделены и руками и крыльями. В природе, казалось, ничего подобного быть не могло. И вдруг животные, участники Великого Триасового Эксперимента, рассказывают нам правдивые истории об удивительных «шестикрылых серафимах», на самом деле живших тогда на Земле.

Примитивная рептилия лонгисквама — пожалуй, самое необычное из летающих четвероногих. Ее многочисленные «крылья» — это не изменившиеся конечности, как у птиц, летучих мышей, птерозавров, летучих лягушек, а парные спинные чешуи, управляемые специальными мускулами. Лонгисквама охотилась за насекомыми в самых верхних «этажах» лесов пермской эпохи. Она была способна совершать длительные планирующие полеты. Десять пар тоненьких крылышек поднимали в воздух это маленькое животное, перенося его с ветки на ветку в погоне за ускользающими насекомыми — главной пищей лонгисквам.

Представьте себе такую картину: от порыва ветра дрогнули ветви гинкгового дерева, и в синее небо, словно пестрый хоровод, взметнулись поденки, жуки, стрекозы и маленькие летающие рептилии.

ДРУГИЕ ДИКОВИНКИ ТРИАСОВОЙ СУШИ

Вообще остается только удивляться той изобретательности, которую проявила жизнь, создавая свои творения. Вот, скажем, танистрофей. Это небольшой ящер с невероятно длинной шеей, примерно вдвое превосходящей длину туловища, с маленькой головой и острыми зубами. Танистрофей был приморским обитателем. Взрослые танистрофеи часто встречаются в прибрежных отложениях хорошо сохранившимися. В их окаменевших желудках можно увидеть остатки панцирных рыб и роговые челюсти моллюссков, каракатиц и белемнитов. Видимо, этот рыболов присаживался где-то на камешке на берегу и выжидал. Увидев добычу, он стремительно опускал шею-удилище в воду и хватал острыми зубами растерявшуюся рыбину.

Ну, а малыши-танистрофеи? Их тоже удалось найти в захоронениях. Но оказалось, что они жили далеко от берега и зубы у них были как бы молочные, не такие, как у взрослых, а, скорее, как у всех насекомоядных рептилий. Это само по себе уже наводит на мысль о том, что бегали малыши-танистрофеи по суше и ловили насекомых. А длинная шея помогала им доставать пищу даже с листьев кустарников. С ростом тела выпадали «детские» зубы, на их месте появлялись другие, и молодые танистрофеи переходили к образу жизни взрослых.

Танистрофей — небольшой ящер с маленькой головой и острыми зубами. Шея-удилище была вдвое длиннее его тела.

Жили танистрофеи на берегах морей 220 миллионов лет назад. В прибрежных отложениях они хорошо сохранились, и сегодня в брюхе окаменевших танистрофеев находят остатки панцирных рыб и роговые челюсти головоногих моллюсков. Малыши-танистрофеи тоже найдены в захоронениях. Но оказалось, что они жили далеко от берега и зубы у них были как бы молочные, не такие, как у взрослых, а скорее, как у всех насекомоядных рептилий. Бегали малыши-танистрофеи по суше и ловили насекомых. А длинная шея помогала им доставать пищу даже с листьев кустарников.

Или вот проколофон — близкий родственник парейазавров, о которых мы говорили в предыдущей главе. Но если парейазавры все вымерли в пермском периоде, то проколофоны попытались приспособиться к новым условиям. И их развитие пошло по тому же пути, что и развитие зверообразных рептилий. Они приобрели коренные зубы со сложной коронкой. Это сразу дало им большое преимущество перед другими древними рептилиями — котилозаврами, большинство которых вымерло еще в палеозое. Проколофоны расселились на обширных равнинах и попытались конкурировать со зверообразными, точнее, с наиболее прогрессивной их группой — зверозубыми. Но бой этот проколофоны проиграли, и к концу триаса все вымерли, потому что вторичное нёбо им приобрести так и не удалось, а, значит, и жевать по-настоящему они тоже не смогли.

Листрозавры — наиболее многочисленные представители дицинодонтов — настоящие «бегемоты» того времени. Слово «дицинодонт» на русский язык переводится как «двусобакозуб» или «двуклыкозуб». Именно два огромных клыка в верхней челюсти, похожих на клыки моржей, были главным оружием этих животных. В поздней перми — раннем триасе Южной Африки 85–90 процентов находок приходится на листрозавров.

Дицинодонты были очень разнообразными. Одни маленькие, до пяти сантиметров в длину. Другие побольше — до двух метров. И питались они тоже каждый на свой манер. Были и хищники и падалееды. Были растительноядные, а среди них такие, что питались только корой деревьев.

Длинная, опущенная вниз морда, высоко посаженные ноздри и глаза листрозавров убедили специалистов, что перед ними водные рептилии, по образу жизни напоминающие современных бегемотов. Так же, как бегемоты, они питались водными растениями, а наевшись, застывали, погрузившись в теплый ил, и только верхняя часть морды, как перископ, торчала над водой.

СТАРТ ДИНОЗАВРОВ

В сентябре 1854 года крупнейшие ученые Англии получили необычное приглашение на обед, который должен был состояться в брюхе динозавра. В самом деле, банкетный стол был накрыт внутри макета только что открытого в те времена гигантского чудовища. Макет этот был изготовлен по последнему слову тогдашней науки, в натуральную величину, и был одним из экспонатов первой Всемирной выставки. «Игуанодон» — так был назван этот ящер — действительно предстал удивленному взору публики в виде стократно увеличенной ящерицы наших дней — игуаны. Он стоял на четырех массивных ногах, и брюхо его почти касалось земли.

С тех пор прошло 125 лет. Ученые нашли тысячи скелетов динозавров, и сегодня уже никто не поставит игуанодона на четыре ноги, потому что животное это было двуногим. И вообще динозавров от других ящеров отличала именно их двуногость. Со временем некоторые из них все-таки встали на четыре ноги, но это было уже вторичным явлением. В триасе по земле бегали небольшие ящеры на двух ногах — текодонты, предки динозавров. Текодонт — это по-русски «ячейкозуб». Размеры их были такими же, как и у современных ящериц, на которых они, возможно, и были немного похожи. Подвижные хищники с острыми зубами бегали в полувыпрямленном положении, балансируя длинным и мощным хвостом. А раз животное встало на задние ноги, значит, сразу произошло перераспределение центра тяжести его тела. Теперь основная нагрузка приходилась на задние ноги. Чтобы выдержать тяжесть тела «в одиночку», задние ноги непременно должны были стать мощными, гораздо мощнее передних. И ноги эти не могли оставаться растопыренными, как у ящериц и крокодилов. Поэтому у текодонтов стопа повернулась вперед, а ноги значительно выпрямились. Получилось нечто вроде высоких мощных колонн, поддерживающих тело. Передние ноги, лишившись опорной функции, становятся короче и слабее. Они теперь помогают ящеру расправляться с добычей, придерживая ее, как руки.