Чтение онлайн

Пока я судорожно соображала, стоит ли мне обидеться и уйти, Павел бросил в трубку: “Ладно, всё, до завтра” и отключился. Я всё ещё стояла красная, смущённо-разгневанная, что, собственно, и было замечено Савицким, потому что он совершенно неожиданно сделал то, чего уж я точно от него не ожидала. Он извинился. Так и сказал.

– Извини, - и пытливо на меня посмотрел.
– Другими словами он бы не понял.

– Проблемы?
– уточнила на всякий случай, отделавшись от первого шока. Не то чтобы меня можно было напугать словом “трахаться”, всё-таки я работала в школе, а там и не такое услышишь, особенно когда дети уверены, что их никто не видит. Но поскольку других кандидатов для есть, спать и дальше по списку, мы тут больше не наблюдали, я, так или иначе, напряглась.

– На работе? Ничего сверхвыдающегося, - пожал он плечами и затянулся, выпуская перед собой облако сизого дыма.
– Знаешь, в чём особенность моей работы? Там всегда проблемы. Так что предлагаю о них забыть и хотя бы один вечер провести как белые люди.

Понимающе улыбнулась. Посчитав, что, должно быть, работа в органах именно тот случай, когда люди буквально сгорают на службе.

Савицкий затушил остатки сигареты об ограждение и ловким движением отправил окурок в урну.

– Есть хочешь?

На самом деле желудок уже давно начинало сводить от голода, но какое-то природное кокетство не давало мне в этом признаться напрямую. Пришлось отшучиваться.

– Если следующим пунктом будет идти спать, то я, пожалуй, воздержусь.

Павел фыркнул, как всегда, поняв всё правильно.

– Пойдём, покормлю тебя, что ли.

– Да я не…

– Зато я - да, - не дал он мне договорить.
– Яблок у меня, конечно, с собой нет, зато я знаю неплохое место рядом.

Я постаралась изобразить максимально независимый вид, но, тем не менее, пошла за Савицким. Мы пересекли сквер и оказались на одной из центральных улиц города, свернув чуть в сторону, где Павел вывел нас к большому кафе с верандой, с которой открывался обширный вид на набережную.

Поначалу мы просто сидели, тихо уставившись в меню. Савицкий что-то с неподдельным интересом разглядывал там, хотя заведение вряд ли претендовало на широкий ассортимент. Я же занималась тем, что тихонечко наблюдала за ним поверх своей папки. Скорее всего, он прекрасно видел моё любопытство (порой я ловила, как уголки его губ подрагивали), но внешне старался никак не показывать этого, что неожиданно пришлось мне по душе. Заказ он тоже сделал за нас двоих, потому что я со своей игрой в подглядывание совсем забыла, что нужно же ещё и еду себе выбирать.

Стоило официантке удалиться от нашего столика, как между нами повисла неловкая пауза. Паша просто сидел, разглядывая моё лицо, а я отчего-то терялась и всячески заставляла себя не отводить глаз.

– Сколько тебе лет?
– спросила, лишь бы спросить, в попытке скрыть своё смущение.

– Тридцать два.

– Ясно.

Хотя если честно, сама плохо понимала, что мне там ясно, да и вообще, зачем мне нужна была информация о его возрасте.

Савицкий усмехнулся, а потом велел:

– Да расслабься ты, я не кусаюсь.

– Сомнительное утверждение. Вряд ли хоть один маньяк признается в том, что он маньяк.

– А я похож на маньяка?
– капитан вопросительно изогнул бровь.

Вместо ответа я замялась, а потом сама же выпалила:

– Зачем я здесь?

У него был миллион вариантов, как замять этот нелепый вопрос, но Савицкий неожиданно ответил вполне искренне.

– Захотелось провести вечер в приятной компании.

– И ты решил, что я подхожу на эту роль?

– И я решил, что с тобой не скучно. Правда, ты сегодня включила режим занудства сильнее обычного.

Его слова неприятно кольнули, и я обиженно закусила губу. Сильно тянуло начать оправдываться, что нет, я не такая. А потом сама же на себя разозлилась, ибо какого фига, я же не заставляю его со мной общаться. От очередной порции моих нотаций, нас спасла официантка, которая принесла заказ.

С сомнением глянула на тарелку с шашлыком, прикидывая в уме шансы на то, чтобы остаться гордой и независимой, а ведь кушать действительно хотелось!

– Ешь, - еле сдерживая смех, велел Паша, после чего сам закинул себе в рот кусок мяса. Но насладиться едой ему была не судьба, поскольку ожил его телефон. Он глянул на экран и вполне смачно выругался.

– Извини. Надо ответить. А ты ешь, уж поверь, своими страданиями делаешь хуже только себе.

Мне же просто оставалось наблюдать за тем, как он шёл к парапету набережной, прижимая плечом телефон к уху и извлекая пачку сигарет из кармана брюк. Спина его была напряжена, а движения прямо на глазах теряли свою привычную ленцу и становились резкими и будто бы тяжёлыми.

Пока он не видел, можно было спокойно встать и уйти, но тогда бы уж это был совсем детский сад. К тому же… мне всё ещё не давал покоя спор с Изергеным, и если добрых дел я пока придумать не могу, то хотя бы постараюсь не устроить гадостей.

Решение остаться далось на удивление легко. Зато с установкой не кукситься и получать удовольствие от происходящего получалось тяжелее. Но я старалась, гоня из головы все свои подозрения и тревоги. В итоге, я же уже пришла сюда? Тогда что мне мешает просто насладиться вечером. И сделав приличное усилие над самой собой, отвернулась от фигуры капитана Савицкого, переключив своё внимание на тарелку с едой.

Мясо оказалось непростительно вкусным, я даже зажмурилась, ощущая восторги собственного желудка. Настроение резко поползло вверх, видимо, всё-таки голодная Ксюша - злая Ксюша. Поэтому когда Паша вернулся к столу, я уже вполне дружелюбно улыбалась. Оказалось, что зря. Теперь хмурым и злым был он, правда, особо этого не показывал, но иногда прорывалось. Спрашивать про “проблемы” было бессмысленно, и я просто выжидала, ковыряясь вилкой в овощах. Савицкий делал вид, что поглощён едой, а сам то и дело постукивал пальцами по столешнице и смотрел куда-то мимо меня. Вернее, смотрел он как раз на меня, но готова поклясться, что в эти моменты ничего толком не видел.

Разговор не клеился. Даже несмотря на все мои попытки придумать что-нибудь этакое. Всё как по закону подлости, я ведь только-только настроилась на то, чтобы не быть букой. А может быть, это сохранение энергии? Где кто-то обязан быть не в настроении.

Мы вяло переговаривались о чём-то, Паша в основном отвечал односложно да-нет, поэтому не было никакого сюрприза в том, что наш вечер забуксовал сам собой. Не то чтобы он и до этого фонтанировал положительными эмоциями, но в самом начале я хотя бы чувствовала, что моё присутствие имело хоть какое-то значение для Савицкого.

– Я могу тебе чем-то помочь?
– в итоге не смогла сохранить свою безучастность.

Паша резко оторвал голову от своей тарелки и во все глаза уставился на меня, как если бы до этого просто забыл про моё существование. Его взгляд с новой силой заскользил по моему лицу, и мне начало казаться, что я практически чувствую его “прикосновения”.

– Нет, Ксюш, спасибо. Меня уже ничем не спасти, - слабо улыбнулся он. А потом натурально так тряхнул головой, словно выгоняя из неё все лишние мысли. Наверное, предложение о помощи что-то там всколыхнуло, потому что неведомым усилием воли он заставил себя просветлеть и по итогу предложить.
– А пошли на фонтаны смотреть? Будем фантазировать, что нам по четырнадцать… и мы ещё ничегошеньки не знаем о бренности бытия.