Душный в своей изощренности мирБратьев нелюбящих, траченных лир,Скальпель хирурга в руках у художника,Образ подопытный. Врет палантир.Скальпель выводит черед виражейОт заостренных эльфийских ушейДо притупленных клыков, что напротив,В поисках если не истин, то вшей.Мелочность – не до героев врагам,Местность токсична, отсутствует храм,Вши – актуальней, чем тысяча истин,Дарят реальность волшебным мирам,Смертность святыням, презренье богам,Терпкой слезой кровоточит Сезам,В душу пудовую СредневековьяВогнан клинком доэдемовский срам.Где он, желанный от века изгибТела и век… Ближе ядерный гриб.Всходит на подиум кукла живая,Жертва фантазии – твой прототип.
От тоски
От тоски по нежити – замерзаю…Не плывется мне по течениюЗависаю глыбой базальтовойНад трюкачеством построенияИ слежу как в небе разверзнутомПробужден манящими чарамиСлон плывет – и кажется мизернымПод бумажным огненным шарикомГлыба рухнула. Раскололася.Что не выболтала – подсказалиЧто ж зову тебятвоим голосоми твоими плачу глазами.
У тебя во сне
У тебя во сне умерла лисаВ общем, рыжая, ноС сединой в хвосте.А тебе во сне было все равно,Что бессмертны все, начиная с тел,Что повсюду пляски, свирель и смех,Что повсюду гильдии лисенят,Что повисший клочьями ржавый мех —Это мерзость, брат,Это старость, брат.Что конец строки – не конец реки,Что конец реки – не конец воды.В океане душ не видать ни зги,Но зато тепло не дает остыть.И мешок снотворного в водах ЛиНе позволит трех усыпить за раз.И плывут киты, и глотают нас,Чтобы нами плюнуть на край земли.
Из пушек по облакам
Из пушек по облакам…Но – прицельно.Первый встречный,Он же – последний,Лишь повыше подтянетСвой воротник пальто,Удаляясь из Ничего —В Ничто.Покосившись,Как дырявая крыша,Валит на землю небо.Черный он или белый,Этот день позади —И внизПо мокрым перилам раяЯ съезжаю, не прекращаяПоиск, который вышелСнова длинней,чем жизнь.
Французская баллада
Русалки рыжей длинноногий шаг…И вот в глаза заглядывает утро.Из лабиринтов закулисных шахтСледы зазубрин цвета перламутраВыводят тварей прямо в полдень, будтоТвой черный сон переломил печать.И, яростно наверчивая сутры,На свет выходят с белыми игратьСатрапы параллелей чернокудрыхИ накрывают явь за ратью рать.Обкатанный Гольфстримом черноземВбирает цианидовые волны,И всхлипывает матом, малохольный,Опущен дикарями, стриптизер,Фанера декорации крамольнойВибрирует под взглядами с галер,Зевает контролер в режиме «вольно»И занавес сползает за Босфор,Массовка врет, освистан номер сольный,Оси износ обратный, скачки вспять,Философа кошмар краеугольный,Нахально лезет гость за ратью рать.Кокетливый от фантиков перронДа по-хозяйски снесенная будкаДряхлеющей эпохи РубиконТавром на лбу недвижимости чуткойПропишут. Президентам – кветирон,Комедиантам отстреляют шутки,Эфир порежут до пятиминутки(– Французы, бросьте, это моветон,Его айфон дороже вашей куртки.)Империям не ново помирать,Когда идет волна за ратью рать.Грязнеет нарисованный Марат,Давно остывший в обмелевшей ванне,А муэдзин чего-то там горланитИ пробуждает жизнь за ратью рать.
Гамельн
1
Слишком сладкой жизни жертвыНе своею волей двериРаспахнут – и выйдут птицы,Выйдут сказки, выйдут песни,Выйдут стайками из клети —Да пойдут гулять по свету,А услышат – только звери,Да лунатики, да дети.
2
Ты уйдешь на рассветеОдичалой тропоюОт тебя пахнет смертью,Пахнет жизнью и морем.Не поспеть – не догоним!И спешить бесполезно…Я последним дракономГорько плачу над бездной.
Не дает Еве сна весна
Не дает Еве снавесна,Пьет малиновый соквзапойПод сосной, как Лилит,одна,Спор ведет со своейсудьбой.Ах, была бы она —Лилитрыжей лилиейу огня,не давил бы на горлобыт,И не долг бы велелобнятьТело в выпрямилось,как жгут,Вольный ветер в лицоподул,Обожжен ароматом губ,Падал в ноги быВельзевул.И не страшен обманрукам,Не подлижется сирыйзмей…Но Адам, но ЕЕАдамВсе-то к Еве бы шел своей.
Белоснежка
Замолчали козлы на выпасе,Отмяукали мурлаки…Я мечтаю. Мечтаю выспаться.Мне жеманничать не с руки.Чтоб вернулись домой… как долго вы.Без добычи – и пусть. Забей.Чтоб очаг стерегли от добренькихСдобных пальчиков кумовей.Чтобы мне умереть по-тихому,Как от счастья бывает, ноСны текут, долголетье тикает,Вязнет в Лете по горло гном.
Ирина Фещенко-Скворцова
Португалия, г. Бенавекте
Поэт, эссеист, переводчик, автор пяти поэтических сборников, литературоведческих статей, эссе об искусстве, переводчик книг португальских поэтов и многочисленных журнальных публикаций. Публиковалась в поэтических антологиях, в журналах «Иностранная литература» и «Новый мир». Член Союза российских писателей и Международного союза писателей.
Из интервью с автором:
Мне кажется, что существует некая мистическая обреченность на творчество, которая определяет всю жизнь человека. Порой она как бы замыкает творца в камеру, не позволяя ему ни любить, ни отдыхать и развлекаться изредка, как это делают обычные (можно даже сказать – нормальные) люди. Так случилось, например, с португальским гением – Фернандо Пессоа. К счастью, так жестко она ограничивает только жизнь гениев.
Я живу на пределе
Нет, не дни и недели,Познавая, любя,Я живу на пределе, —Сколько помню себя.До конца – в каждом деле,В каждом чувстве – до дна.Я живу на пределе,Я в себе не вольна.Силы не оскудели,Счастлив этот удел:Верить, что на пределеОдолеешь предел.
Звезды ткали покрывало
Звезды ткали покрывало,Как умели, как могли,Чтоб земное отрывало,Отрывалось от Земли.Чтобы что-то отвлекало,Неизвестно почему,—Брали хитрое лекалоИ кроили по нему.Чтобы верилось отчастиВ эти милые слова,Чтобы впрямь желавший счастьяСам же счастья не давал.В чем там мудрость у лекала?А душа – всегда одна,Чтобы к звездам улеталаЛегкокрылая она.