Чтение онлайн

Оглядываться было некогда. Тем, кто смотрел по сторонам, надзиратели не жалели ударов плетью. По-видимому, здесь торопились завершить строительство башни, а возможно, и целиком всего сооружения, очертания которого уже просматривались. Оно должно было быть овальным. Посередине овала уже отделывали будущий бассейн и закладывали еще три башни и семь колонн.

Через неделю, когда Айстис уже не так изнывал от страшной усталости, одолевавшей его в первые дни, его послали на другую работу — на самую вершину горы, что возвышалась над строящейся башней. Там около двадцати мужчин с кирками и ломами в руках, взобравшись по крутым ступенькам, высеченным в каменном склоне, намеревались рыть небольшой канал.

Айстис увидел большой, как озеро, бассейн, полный воды. Как в Дакии или Риме! Люди собирают воду и спускают ее вниз.

Но где же таится источник, который наполняет бассейн? Источника не было видно, и это удивляло Айстиса. Он не знал, что в аравийских горах, невдалеке от Красного моря, часто идут дожди, однако тучи не могут перешагнуть через вершины, и в восточных предгорьях, в долинах, не выпадает ни одной капли воды. Поэтому люди собирают дождевую воду в бассейнах, и таких бассейнов в аравийских горах — сотни. Из них вода спускается в долины по каменным лоткам.

Порой лотки засоряются или разрушаются. Вот и сейчас надзиратели привели сюда рабов, чтобы они исправили лоток.

Айстис набрал пригоршню воды, чтобы умыться, но к нему тут же подскочил надзиратель и стал потчевать плетьми! Видимо, вода была дорогая, не для рабов… Айстис сообразил, что вода текла в бассейн, из которого он хотел напиться, с гор и устремлялась по каменному лотку дальше вниз, в овальную впадину.

Вот как! Оказывается, та узенькая река, что течет по склону впадины и орошает поля, берет начало от горного бассейна! Быть может, надзиратели так безжалостно избили его потому, что несколько капель воды с его рук упали на камни, не принеся никакой пользы…

Только позднее Айстис узнал, что вода здесь не только в большом почете, — за нее платили высокую цену. Чтобы получить воду, жители этих мест должны были определенное количество дней в году бесплатно отработать на хозяина этих бассейнов — белого старика, отдать ему половину выращенных хлебов, треть сада. Те, кто на это не соглашался, оставались без воды…

Труд, сон, труд… К однообразному ритму жизни Айстис почти привык. Одно его очень угнетало — немота! Вокруг сновали люди, которые своим тяжелым бременем делились с другими. А у него но было никого, кто знал бы его язык, с кем он мог бы поговорить…

Пригнали еще отряд рабов. Который уже по счету!

Быть может, на сей раз среди них найдется хотя бы один, понимающий по-латыни!

Айстис запомнил хорошо сложенного парня, у которого вся спина, исполосованная плетьми, кровоточила. Ночью он подполз к нему:

— Очень больно? Вот мазь от ран…

Новичок молчал.

— Ты меня понял?

— Кто ты? — отозвался парень на прекрасной латыни.

Айстис обрадовался: наконец-то он заимеет друга, по которому так тосковал. Вскоре они действительно подружились.

Как-то ночью Моск, так звали парня, рассказал свою историю. Оказалось, что он родом с севера, из тех мест, где высокие горы, покрытые снегами, спускаются в черное море. Его родину называют Картилией [106] .

— Как ты угодил в рабство? — поинтересовался Айстис у своего друга, когда тот немножко окреп.

Тот весь переменился:

— Уже давно нет моего свободного государства — Колхиды. Там господствуют вассалы Рима. Я поднял восстание против них, но силы оказались неравными. Они разбили нас… Часть убили, других продали в рабство… Но я не сдамся! Смерть или свобода! Над Цихе Годжия опять будут развеваться наши знаки!

С той ночи Моск и Айстис стали готовиться к побегу. К большому сожалению, их планам не суждено было осуществиться: у белого старика и среди рабов были свои глаза и уши. Они за кусок хлеба, лишний глоток воды выдавали своих товарищей по несчастью. Вскоре после того как Моск, договорившись с Айстисом, начал собирать пищу для побега, его разоблачили. Рано утром надзиратели подбежали к ложу Моска и стали рвать в клочья подстилку. Из нее выпали две лепешки…

— Вот он — беглец! — кричали надзиратели. — Смерть ему! — и обрушили на Моска град ударов.

Пришел белый старик, взглянул на Моска с презрением и что-то сказал надзирателям. Они схватили парня и потащили во двор к торцовой стене, в которую были вмурованы пять острых железных крюков, похожих на рыболовные. Ухватив Моска за ноги, они с размаха бросили его на эти крюки.

Айстис зажмурился…

Однако и это было не все. Надзиратели стали избивать умирающего дубинками, видимо настаивая, чтобы он выдал сообщников.

Моск молчал. Умирая, он проговорил одно-единственное слово:

— Свобода…

Убедившись, что непокорный раб мертв, надзиратели принялись за живых. Они стали полосовать плетьми всех согнанных к месту казни, чтобы те убедились, что такая же участь уготована каждому, кто проявит непокорность. После избиения, согнав всех в узкий дворик, окруженный высокими стенами, рабов оставили на солнце на целых три дня — без пищи, без воды! — не внимая мольбам умирающих от ран, от жажды… На четвертые сутки, когда многие уже валялись на мостовой без движения, во дворик вошел белый старик в сопровождении охраны.

— Так будет каждый раз, если кто-то попытается ослушаться меня, — произнес старик.

Айстис неожиданно увидел, что один глаз старика — стеклянный. Именно этот глаз смотрел на него так жутко, что это давило больше, чем слова.

Вдруг откуда-то сверху слетела огромная птица и села на стену дворика. Рабы запрокинули головы и перестали слушать старика, разглядывая птицу. Тот что-то сказал охранникам на своем языке. Они пустили в птицу град стрел, но все они пролетели мимо. Птица покачала головой, каркнула и поднялась ввысь…

Во дворе стояла тишина. Потом снова заработали плети надзирателей, разгоняющих рабов через двери в стене. Айстис, следя за птицей, думал о Моске, вспоминал рассказ незнакомца об отважном Икаре… На сердце стало легче. Удары плетью показались смешными. Он не откажется от замысла бежать! Спасибо тебе, птица, ты не позволила смалодушничать! А может, это была душа Моска?

Айстис попал в третью группу, которую тоже увели в горы. Несколько часов они поднимались по острым каменным карнизам без какой бы то ни было тропы. Камни врезались в босые ступни, как ножи. Надзиратели, легко ступая в мягкой обуви, гнали рабов все быстрее и быстрее к вершине. Наконец они подошли к стене, такой высокой, что ее верх можно было увидеть, лишь запрокинув голову…