По следам «таинственных путешествий»
Шрифт:
Над разгадкой подделок Сулакадзева трудился не только А. Н. Пыпин, но и такие крупные советские ученые, как М. Н. Сперанский и И. П. Смирнов [19] . Еще не все его рукописи обнаружены и исследованы. Но сегодня уже ясен творческий «почерк» Александра Ивановича, что дает возможности приподнять завесу над тайной его произведений.
Для описания заведомо отсутствовавших исторических событий Сулакадзев старался посмотреть на них глазами современников, как бы со стороны. Придумав, например, «Записки Боголепова», он тем самым пытался утаить свою причастность к выдуманным воздушным полетам. Рукописи свои он по возможности датировал. Это действовало подкупающе на доверчивых коллекционеров, однако показывало его одностороннее и примитивное представление о хронологии.
19
О том, как А. И. Сулакадзев подделывал свои рукописи, подробно рассказывается в статьях М. Н. Сперанского «Русские подделки рукописей в начале XIX века» в сборнике «Проблемы источниковедения» (Изд-во АН СССР, 1956. Вып. V) и И. П. Смирнова «О подделках А. И. Сулакадзевым древнерусских памятников» (ТОДРЛ. 1979. Т. XXXIV).
Для своих «древних» рукописей и «памятников» славянского прошлого Сулакадзев создал алфавит, с трудом поддающийся расшифровке. По сути дела он представлял собой переиначенное славянское письмо. Но в этом случае его покупатели просто переставали что-либо понимать. Однако сам же Александр Иванович и приходил к ним на помощь, собственноручно переводя свои же произведения. А для того чтобы самому не запутаться в различных алфавитах, составил к ним переводную табличку — ключ к «шифровкам». Эту табличку потом и нашли в его бумагах.
Изобретя особый алфавит, Сулакадзев создал и свою лексику в виде набора испорченных церковнославянских и русских слов, ставивших в тупик исследователей. Так, фамилию Фурцель переделал он в таинственное слово «фурвин», и над его расшифровкой поломало голову немало популяризаторов воздухоплавания.
Одни, например, считали, что «фурвин» — это большой мешок, другие видели в нем отзвук голландских морских терминов.
Чутко реагировал Александр Иванович и на все изменения общественных веяний. Вначале решил он запустить на воздушном шаре крещеного немца Фурцеля. Недалекому Александру Ивановичу казалось, что так будет правдоподобнее. После войны 1812 года, когда в русском обществе усилились патриотические настроения, заменил Фурцеля на «Нерехтеца Крякутного». И даже не потрудился аккуратно внести исправления в текст рукописи.
Сулакадзева, как и многих других фальсификаторов, всегда влекло к любому тайному знанию. Недоступному для простых смертных. На своей квартире в Семеновском полку он устраивал собрания типа масонских лож. Охотился за разными сведениями из специальных журналов, пользовался городскими слухами, которые, по его мнению, не были известны другим. И все тщательно записывал в отдельные тетрадочки, некоторые из которых сохранились. Одержимый этой страстью, Александр Иванович не мог удержаться и нередко переходил к вымыслам.
Сулакадзев не уничтожал, как Герострат, рукописи. Он их создавал. Но ложь «во благо» тоже становится подчас мощной разрушительной силой. Однако в этом повинен уже не один только Александр Иванович. Семена, которые он щедро разбрасывал, находили благодатную почву среди многих его доверчивых знакомых и вовсе не знакомых исследователей. Все они не избежали обаяния его творческой и кипучей личности, хотя и принадлежали к разным историческим эпохам. Эта доверчивость и создала ту поразительную живучесть произведений Сулакадзева.
Время, как мы убедились, расставило в конце концов все точки над «i» в загадочных историях Александра Ивановича Сулакадзева. Герои его путешествий — подьячий Крякутный, приказчик Островков и кузнец Черпак-Гроза — заняли свое место среди персонажей былин и сказок: Тугарина Змеевича, ковра-самолета и неприязненного змия в образе мужа княгини Февронии. А в рукописи «О воздушном летании...» единственным подлинным фактом остался лишь полет генерала Львова, который он совершил вместе с Гарнереном в далеком 1803 году...
Загадка экспедиции Андре
В истории духовное значение подвига никогда не определяется его практической пользой. Лишь тот обогащает человечество, кто помогает ему познать себя, кто углубляет его творческое самосознание.
День 6 августа 1930 года выдался ясным и теплым. Солнечный свет заливал ледник, и остров казался прозрачным. Глубочайшая тишина царила вокруг. Море было спокойным, и неподвижные айсберги, окружившие остров, казались уснувшими.
В то утро матросы норвежской промысловой шхуны «Братвог» вместе со шкипером Элиассеном направились к берегу бить моржей. Белый остров — самый восточный в архипелаге Шпицберген. Остров невелик и весь покрыт мощным ледяным колпаком. Лишь в двух местах- в юго-западной и северо-восточной его оконечностях — проглядывают небольшие полоски пологой каменистой земли.
Днем, когда охота была в самом разгаре, шкипер неожиданно вернулся на судно.
— Господин Хорн, — обратился он к руководителю экспедиции, — мне сдается, что мои парни нашли чей-то лагерь. Взгляните-ка на это. — И Элиассен протянул какую-то тетрадь, мокрую и тяжелую. На первой странице можно было разобрать несколько слов: «...санное путешествие 1897 года».
В поисках пресной воды два матроса — Карл Тусвик и Олаф Сален наткнулись случайно в каменистой тундре на проступающую из-под снега брезентовую лодку, доверху нагруженную вещами. Рядом в беспорядке валялись ящики и жестянки с продовольствием, шведский флаг, пустые сани — всего 115 различных предметов снаряжения, каждый из которых Хорн педантично внес в опись. Сомнений у него не было: они напали на следы шведской полярной экспедиции, которая в июле 1897 года вылетела на воздушном шаре в направлении Северного полюса и пропала без вести. После кропотливых раскопок возле невысокой каменистой гряды нашли труп, наполовину вмерзший в лед. На куртке сохранилась монограмма в виде буквы «А». Это были останки Соломона Андре — руководителя экспедиции [20] . На груди у него лежал дневник, хорошо сохранившийся, несмотря на разрушительное действие влаги. Рядом стояли примус, наполовину заполненный керосином, и кастрюлька с остатками пищи. Неподалеку рыбаки заметили в расщелине скалы холм из камней, под которым оказались останки еще одного человека. По инициалам на одежде они выяснили, что это Нильс Стриндберг — самый молодой из аэронавтов [21] . Но что случилось с третьим членом экипажа аэростата?
20
С. А. Андре (1854—1897) родился в Гренне на юге Швеции в семье аптекаря. В 1874 году окончил Высшую техническую школу и в течение двух лет работал чертежником и конструктором на механическом заводе в Стокгольме. В 1876 году отправился в Филадельфию, где работал на Всемирной выставке и посещал старого опытного воздухоплавателя Уайза, который обучил молодого шведа основам своего искусства. В 1882 году принял участие в работах Международного научного объединения по метеорологическому и физическому исследованию полярных областей на Шпицбергене. Три года спустя назначается руководителем технического отдела Бюро патентов. В 1893—1895 годах совершил девять полетов в одиночку на воздушном шаре «Свеа».
21
Нильс Стриндберг (1872—1897) родился в Стокгольме в купеческой семье, не чуждой литературы и искусства; одним из его родственников был известный писатель Август Стриндберг. Окончив реальное училище и затем Высшую школу, работал в ней — преподавал физику. Готовясь к полету, отправился весной 1896 года в Париж и предпринял шесть подъемов на воздушном шаре.
Когда сенсационная весть о судьбе загадочно исчезнувшей 33 года назад экспедиции стремительно облетела весь мир, норвежское рыболовное судно «Белый медведь» высадило на Белом Петрове фоторепортера Кнута Стуббендорфа, который имел задание консорциума скандинавских газет сфотографировать лагерь Андре. Стуббендорф и не подозревал, какое открытие предстоит сделать ему самому. Несмотря на приход осени, лед на острове все еще таял, и репортер обнаружил то, что не удалось найти команде «Братвога», — тело Кнута Френкеля [22] . Были и другие ценные находки — бортовые журналы аэронавтов и несколько катушек с фотопленкой. Их проявили и получили двадцать вполне отчетливых снимков.
22
Кнут Френкель (1870—1897) родился в Карлстаде, в семье инженера путей сообщения. В 1892 году поступил в Высшую школу, чтобы пойти по стопам отца. Заинтересовался полетами Андре на «Свеа» и предложил свои услуги экспедиции. Изучал полеты на воздушном шаре в Париже.
...План Андре «появился на свет» 16 марта 1894 года. Многие шведы уже знали Андре. Несколько лет назад он покорил соотечественников своими смелыми полетами на шаре «Свеа» в одиночку. Сорокалетний инженер патентного бюро поделился с известным полярным исследователем Адольфом Эриком Норденшельдом своей заветной мечтой — отправиться к Северному полюсу на воздушном шаре.
— Доложите об этом на заседании Академии наук. Я поддержу вас, — посоветовал Норденшельд.
В своем выступлении Андре указал на безрезультатность многих санных и морских экспедиций в глубь белого безмолвия. На долгие годы исчезли они во льдах, терпели крушения, теряли корабли, нередко голодали, переносили невероятные лишения и иногда погибали от цинги. «Есть средство, словно специально созданное для достижения Северного полюса, — сказал Андре. — Это воздушный шар. На таком шаре может быть совершен полет через ледяные пустыни...» [23] .
23
Свой доклад Андре опубликовал в виде отдельной брошюры, которая была издана и в России (К Северному полюсу на воздушном шаре. Проект Андре. СПб., 1896).