Чтение онлайн

А в следующем номере «Вечерних новостей» вдруг сообщили, что история наемника оказалась выдумкой психически неуравновешенного человека, за что редакция приносит глубокие извинения читателям.

Вторая Борсханская эпопея завершилась.

По большому счету, Волк не знал, что делать с деньгами. Он не умел их выгодно вкладывать, спекулировать акциями, ценными бумагами или недвижимостью — одним словом, приумножать. Даже тратить толком не умел, ибо был скромен в потребностях и имел склонность к бережливости. Основную часть он положил в банковский сейф, приличную сумму перевел на кредитную карточку, не считая, набил портфель наличкой. Первым делом заехал к Шнитману, вернул аванс и расходы на одежду, извинился и расторг контракт. Яков Семенович был не очень доволен таким оборотом, но виду не подал.

— Конечно, ты же разбогател! Богатый человек должен нанимать охрану для себя, а не охранять других, Володенька, — сказал он. — Может, хочешь вложиться в какой-нибудь выгодный проект? Инвестирования в газопровод «Северный поток», например. Риски сведены к минимуму, прибыль тридцать пять процентов. Если вложишь десять миллионов зеленых, заработаешь три с половиной! Просто так в подобные проекты не берут, только по большой дружбе!

— Спасибо, Яков Семенович. У меня нет десяти миллионов. Даже одного нет.

— Как нет? Ты же получил свои деньги?

— Да, шестьсот тысяч долларов.

— Ты шутишь?! Это же копейки! — глаза Шнитмана округлились, и он стал еще больше похож на сову. — Ты же наверняка рисковал жизнью, ведь больше тебе нечего поставить на карту!

— Мне приходилось рисковать жизнью и бесплатно, — невесело усмехнулся Волк. — Можно, я пока поживу в вашей квартире? И машиной попользуюсь еще с неделю. Я заплачу!

Яков Семенович махнул рукой.

— Не такой уж ты богач, чтобы за все платить. Что ж, когда все растратишь, возвращайся ко мне, я всегда найду тебе место…

Но Волк знал, что это красивые слова, учтивая формула былой благодарности. Работодатели не любят проблемных сотрудников. А былая благодарность — все равно что прошлогодний снег.

Зато Дятлов в полной мере оценил его богатство. Созвонившись, Волк заехал к нему в воскресенье. Грузчики занесли в скромную квартирку новенький музыкальный центр. Сам Волк держал в руках два пакета с выпивкой и закуской.

— Не понял? — только и смог выговорить Дятлов. — Что это значит?

— Гуляем, Паша, — небрежно бросил Волк. — Можем мы покутить в выходной день?

— Ничего себе! — капитан внимательно смотрел, как Владимир снимает новое пальто, как расставляет на столе батарею бутылок и пакеты с изысканными закусками.

— Костюмчик тоже новый?

— Тоже.

— Ну, ты и забурел, Володя! Богатенький Буратино! Ни фига себе! Откуда такие деньжищи?

— Долги отдали за важную работу, — туманно объяснил Волк.

Дятлов напрягся и бросил на него острый, внимательный взгляд.

— У нас тут разбойная группа объявилась. Двое, в камуфляже, с оружием. Сразу видно: опытные, дерзкие, но не уголовники. Похоже, тоже могут голыми руками людей валить. Солдаты, спецназовцы, ветераны боевых действий — что-то в этом роде. Ничего про них не слышал?

— А что я мог про них слышать? — как можно небрежней сказал Волк. — Давай, садись, пей, закусывай! Вот «Абсолют», вот «Хенесси», вот виски…

Капитан опять расслабился.

— Ладно, давай. Я тут одну комбинацию придумал, если эти двое еще раз объявятся — возьмем, никуда не денутся!

— А как твой Черт? — спросил Волк, когда они выпили по первой.

— Там целая история, — с набитым ртом ответил оперативник. — Не утвердили его Смотрящим на сходке. Наоборот — предъяву в беспределе кинули. Он еле ноги унес, сейчас его и мы, и блатные ищут. Только…

Дятлов замолчал, налил еще водки, сделал бутерброд с красной икрой.

— Давай, чтобы переловить всю эту нечисть! А оборотни в погонах чтобы сами передохли!

Он смачно выпил и смачно закусил. На простоватом лице отчетливо отразилось блаженство.

— Что «только»? — напомнил Волк, который так и держал наполненную рюмку в руке.

— Только вчера патруль спугнул его у дома шестьдесят восемь по улице Широкой! Помнишь этот адрес? Несмотря ни на что, он хочет замочить твою знакомую. Эту, как ее… Чучканову… Ты ее охраняешь?

Волк выпил, не ощущая вкуса водки.

— Нет. Были другие дела.

— Это плохо. Личная мотивация гораздо сильнее служебной. Мы же не будем охранять ее круглосуточно. И не круглосуточно — тоже не будем. А он их режет — и днем, и ночью, в любую погоду.

Крашеный налил еще, выпили, закусили. Потом налил Волк, опять выпили и снова закусили. Поскольку такую дорогую, хорошо очищенную водку оба в повседневной жизни не пили, красной икрой, осетриной и балыком не закусывали, то создавалась возвышенная атмосфера праздника. Новый музыкальный центр воспроизводил шлягеры 70-х годов, задушевно лился откровенный разговор.

— Хорошо сидим! — сказал Дятлов.

— Хорошо! — согласился Волк.

— Только одно мне непонятно, — прищурился капитан. — Все этого Черта знают, но под разными кликухами. Все с ним пересекались: кто на зоне, кто на пересылке, кто на воле. В разных местах, но в одно и то же время! И по фотороботу его сколько преступников позадерживали! Они и не похожи совсем, а за каждым что-то есть! Или «висяк» нераскрытый, или побег, или он в федеральном розыске… Странно это…

— Я тебе расскажу, в чем дело… — Волк понизил голос. — Только давай еще выпьем.

И когда рюмки опустели в очередной раз, сказал:

— Это с моей шкуры чертяка…

Он зачем-то оглянулся.

— Уголовная татуировка. Они все одинаковые — сидит черт на месяце, бренчит на гитаре, рядом бутылка, карты, финка… И надпись — либо «Ах, почему нет водки на Луне?» Либо: «Вот что нас губит!» Такого черта у каждого третьего зека можно найти под рубахой. И они все похожи друг на друга. Потому что это обобщенный блатной образ. Вроде как усредненный портрет. Все узнают в нем того, кого знают. Отсюда и твоя путаница!

— Про усредненный портрет — это логично, — кивнул капитан. — Но мы-то про реального человека говорим!

— Да не человек он! — терпеливо втолковывал Волк. — Говорю же, это ожившая татуировка! Я ее бритвой распорол сверху донизу, вот она на коже исчезла, а в жизни появилась!

Дятлов закрутил головой, как отгоняющий мух конь.

— Слушай, Володя, ты мне эту лабуду уже впаривал, когда мы с тобой в прошлый раз напились! Ну, по пьянке, как говорится, всякое бывает. Но у тебя ведь навязчивая идея! Это уже дело серьезное!