Чтение онлайн

— Мрачновато там, да и дыры в стене, печка рядом с домом валяется а трубы нету… От Захара привет тебе, Гена!

— Спасибо!..

— Представляешь — волки у них телёнка утащили!

— Да, они как-то приходили, искали…

Усталости никто не чувствовал, сразу сели пить густозаваренный чай. Заменив батарейки в фотоаппарате, стал показывать Геннадию снимки:

— …А печка почему-то в лесу лежала… а вот следы посмотри, это мы в прошлом году засняли, вчера не удосужились тебе показать.

Геннадий с интересом стал рассматривать:

— Да-а, никогда такого не видел. Фотоаппарат какой-то интересный…

— Нет, Гена, ты на следы посмотри.

— Так я и говорю — никогда такого не видел, интересные следы: вроде человеческие, а вроде и не человеческие…

Через его спину перегнулся Сергей, который уже неоднократно эти снимки видел:

— Вот, дядя Андрей, посмотрите: может, это оборотень?

— Ну, ты, Серёга… — Роман укоризненно покачал головой, — насмотрелся видиков…

— Так вместе наверно и смотрите, — сделал я предположение, — дружненько так: шары — во! друг к дружке прижались, дрожь в коленках, сбитое дыхание…

— А что, пап, смотри — постепенно следы в волчьи превращаются.

А ведь верно, — местами есть следы с чем-то, напоминающими когти на концах пальцев. Мы, взрослые мужики, тоже на некоторых снимках заострённые пальцы замечали, но особого значения этому не придавали.

Геннадий, кажется, об ответе долго не раздумывал, выдал сразу:

— Пальцы длинные, в грязи расползаются в стороны, и когтями цепляют землю.

— Вот! Вот что значит таёжный человек, моментально определил! Пальцы то в грязи расползаются и загибаются! Следопыт! — отставив кружку в сторону, я предложил: — может, сети проверим, мужики?

— Можно, — Роман аккуратно всунул окурок в щель в печной дверце, возле которой сидел на корточках, — эт`можно, пока светло.

— Тогда мы с Геной делом займёмся: утку почистим, сварим, то-сё, а вы с сетями разберитесь.

— А это случайно не утка? — Геннадий посмотрел на Романа, потом на меня.

— Конечно утка, — Рома с подозрением взглянул на Гену, — что с тобой, Гена, не видишь — кряква?

— Вижу — кряква, — согласился Геннадий, — сейчас, говорят, на компьютерах чего хош изобразить можно: хоть крякву, хоть утку.

До меня дошло — Гена сомневается в подлинности фотографий:

— Рома, сейчас будет вынос тела. Он нам не верит! Дай-ка мне большой железный нож…

— Ой, ой, ой, — засмеялся Геннадий, — испугался, сейчас убегу!

Рома как стоял, так и стоит — ничего понять не может. Сделав страшное лицо, я стал потихоньку приподыматься с лавки:

— У нас дли-инные руки!..

Теперь дошло и до Романа:

— Ну, ты, Гена… да оно нам надо — из-за этой «утки» здесь без толку шарахаться? — махнув рукой, позвал сына: — ладно, пошли, Серёга…

— Да шучу я, шучу, — Гена похлопал Рому по плечу, Рома разулыбался, — утка это, кряква.

— Так я и говорю — кряква. — Отец с хохочущим сыном пошли собирать щучий урожай.

Выпотрошив и промыв дичь, закинули в кастрюлю. Я закурил:

— Как думаешь, Гена, чья это землянка?

— Говорят — золотари там были, да я уж точно и не помню. По всей тайге чего только нет: схроны уголовников, золотарей, балаганы (жилые юрты — прим., автора)древние. В гражданскую, когда в городе заварушка была — то красные в тайгу убегали, то наоборот — белые, чего только не понастроили.

— Гена, а эта землянка чья? — Всё-таки я решил добить вопрос до конца, намекнул, — говорят, там что-то интересное было…

— Да я уж и не помню… — повторил Геннадий, мусоля свою кружку с уже холодным чаем.

— Гена, не капризничай! Хочешь, чайку горячего подолью, — предложил я ласково, — ведь было же там что-то, ты ведь знаешь о чём я говорю. — Хоть я совершенно и не помнил, «о чём я говорю», но сделал соответствующее лицо, — парни молодые там с ума сошли.

Ох, как не хотел Геннадий говорить на эту тему, — это было видно невооружённым глазом. Но чистый душой таёжный человек под моим напором начал потихоньку раскрываться:

— В шестидесятых это было… Как-то летом приехали сюда трое моих друзей из города — студенты, выходные были или праздничные дни — не помню уже. Посидели, попили. Чуть не подрались из-за чего-то, сам знаешь, как у нас бывает… потом ушли. Навеселе ушли. В то время охота хорошая была: утка непуганая, боровой больше было. Так что настреляли много чего, и остались ночевать в той землянке. Я до того случая и сам там ночевал иногда, запор на двери хороший был, надёжный, нары были. Даже зимой — жара, печка та самая стояла, из бочки которая. Они и там водку пить продолжили. В итоге — вырубились все. Хорошо, что дверь изнутри заперли… Давай чайку плеснём, Андрюха.

— Плеснём по малой, — согласился я, — чай — не водка…

Сергей с Романом, слышно, разговаривают о чём-то на берегу, смеются. Двери в доме раскрыты настежь, печка вбирает в себя жар, чтобы ночью отдать нам своё тепло. Скоро стемнеет. В памяти стала вырисовываться та самая история, которую я часто слышал в далёком детстве: дом в лесу со стенами, обитыми звериными шкурами, и страшная «чёрная рука» которая из этой самой стены вылезает и душит, душит беспечного путника. Да, в то время по городу ходила такая байка…

— И вот ночью один из них чувствует — кто-то шарит по нему рукой, он эту руку ладонью — хлобысь! Типа — не приставай, противный! А она волосатая и мускулистая такая! — Гена посмотрел на меня, оценил мою реакцию, я слушаю внимательно, Гена продолжил: — он со страху и заорал. Рука пропала, все проснулись. Этот парень, Дмитрий его звали, спички жечь стал, да и без того более-менее от печки видно было: там же дверка всегда открыта. Под потолком отверстие вроде форточки есть, ты видел, наверное — одно бревно разрезано, размер вот такой, — Гена показал руками размер — примерно с три ладони, — как раз над нарами получается, вот оттуда рука и совалась к нему. Друзья конечно спрашивают — чего, мол, орёшь, перепил что-ли? Абаасы! Абаасы! (чёрт, як.) — кричит так истошно. А тут по крыше кто-то, услышали, топтаться стал, потом прыгать, аж земля с потолка сыпаться стала. Дима ствол ружья в эту «форточку» сунул, да как пальнёт дуплетом, все сразу и протрезвели, давай ружья заряжать. Знаешь, как волосы на голове от страха шевелятся? Так у них даже кожа сморщилась. Ещё несколько раз стреляли. Так до утра и не спали.