Чтение онлайн

Киммерийцы являются первыми племенами Северного Причерноморья, известными нам по имени. Этот воинственный народ, знакомый грекам со времен Гомера, неоднократно упоминаемый в ассирийских клинописных текстах, обитал в степях Северного Причерноморья, до начала VII в. до н. э., когда он был отчасти вытеснен, отчасти ассимилирован скифами. Ранняя история скифов связана с военными походами в страны Передней Азии через Кавказ в VII—нач. VI в. до н. э., где они играли активную роль, успешно воюя на стороне то одних, то других древневосточных государств. Впервые скифы упоминаются в ассирийских документах в 70–х гг. VII в. до н.’э., когда они в союзе с Мидией и государством Манна выступили против Ассирии. Геродот (V в. до н. э.), описывая пребывания скифов в Передней Азии, отмечал, что «скифы владычествовали над ней в течение 28 лет и все опустошали своим буйством и излишествами. Они взимали с каждого дань, но, кроме дани, совершали набеги и грабили». В начале VI в. до н, э., потерпев поражение от мидян, скифы вернулись в Северное Причерноморье. В этот период (VII-VI вв. до н. э.) на всей территории Предкавказья обитали многочисленные скифские племена. Это был не только плацдарм, откуда скифы отправлялись в походы через перевалы Кавказа, но и постоянная зона их обитания. В конце XIX—нач. XX века на Кубани были раскопаны погребения родоплеменной знати времени завершения скифских переднеазиатских походов и возвращения их в Причерноморье. Это Келермесские, Костромской, Ульские курганы, расположенные на левобережье Кубани — в бассейне р. Лабы. Под огромными земляными насыпями были найдены богатейшие могилы вождей с многочисленным погребальным инвентарем, украшениями и парадной посудой из золота. Некоторые из них являлись военными трофеями из Передней Азии. Захоронения обычно сопровождались многочисленными конскими жертвоприношениями.

Культура скифов, господствовавших в тот исторический период на Северном Кавказе, наложила определенный отпечаток на культуру местного населения, в том числе и меотов Прикубанья. В первую очередь это нашло отражение в широком распространении на Северо–Западном Кавказе предметов, характерных для раннескифской культуры и бытовавших в основном в среде военной аристократии. Это скифские принадлежности вооружения (мечи–акинаки, бронзовые трехгранные наконечники стрел, шлемы), конское снаряжение и произведения декоративно–прикладного искусства в зверином стиле. Сюжеты скифского искусства связаны со стилизованными изображениями могучих животных (барс, олень), хищных птиц или их частей (когти, копыта, клюв, глаза и др.), которые украшали обычно парадное оружие, бронзовые ритуальные навершия, зеркала, предметы конского снаряжения, а также ритуальную посуду и костюм. Образы зверей имели не только декоративное значение, но, по представлениям древних, обладали магическими, сверхъестественными свойствами; они могли олицетворять и различных богов. Предметы кубанского варианта звериного стиля использовались в быту меотов до конца IV в. до н. э.

Основными источниками по истории, экономике, общественному строю и культуре меотов, как и других древних народов Северного Кавказа, являются памятники археологии: поселения, грунтовые могильники и курганы. Поселения на раннем этапе представляли собой небольшие родовые поселки, расположенные по берегам рек. С конца V в. до и. э. они расширяются, появляются земляные укрепления — валы и рвы. Укрепленные поселения — городища оседлого населения известны в Закубанье. Особенно часто они встречаются на правом берегу Кубани от станицы Прочноокопской до станицы Марьянской. Группы меотских городищ найдены на р. Кирпили в восточном Приазовье (III-I вв. до н. э.) и в низовьях Дона, где большинство из них возникло на рубеже новой эры. В настоящее время выделено более десяти групп меотских памятников, в первую очередь поселений и прилегающих к ним могильников, которые, возможно, соответствуют территории расселения отдельных племен. Дальнейшие исследования дадут возможность более точно представить историю расселения меотов и особенности развития каждой локальной группы.

Меотские городища располагались, как правило, по высоким террасам рек, часто занимая естественные отроги и мысы, дополнительно укрепляемые с напольной стороны. На городище обычно имелась холмообразная центральная часть, окруженная рвом. С увеличением населения поселки расширялись, строились внешние укрепления. Их площадь обычно равнялась 1,5— 3,5 га.

В нижнем течении Кубани, западнее станицы Марьянской, встречаются неукрепленные поселения, сохранившиеся в виде холмов «культурного слоя», состоящего из остатков жилищ, золы, бытового мусора. При раскопках городищ открыты остатки турлучных домов, погреба, керамические мастерские; слои насыщены огромным количеством обломков глиняной посуды и костями домашних животных, иногда встречаются обугленные зерна злаков, орудия труда, глиняные грузила от ткацких станков и рыболовных сетей, другие предметы. Меотские жилища, судя по сохранившимся строительным остаткам, были подпрямоугольной формы в плане, с глинобитным полом. Стены представляли собой каркас из прутьев или камыша, обмазанный толстым слоем глины. Куски таких стен, обожженные в огне пожаров, с характерными отпечатками каркасов часто находят при раскопках поселений. Для строительства использовали также сырцовые кирпичи — саман. Крыши делали из камыша или соломы. В центре жилища находился очаг; известны и специальные хлебопекарные печи.

За внешними укреплениями городищ располагались кладбища рядовых общинников — грунтовые могильники, не имеющие видимых наружных признаков; небольшие надмогильные холмики давно сравнялись с землей. Раскопки могильников (Усть–Лабинские, Воронежские, Старокорсунские, у хутора им. Ленина, Лебеди и др.) дают представление о погребальном обряде, в котором нашли отражение определенные религиозные представления, этнические изменения в составе населения, имущественное и социальное расслоение общества. Вместе с умершим в могилу помещали обычно его личные вещи (украшения, оружие, орудия труда), а также жертвенное мясо и набор керамической посуды с едой и питьем. Могилы обычно рыли в виде простых ям глубиной менее двух метров. В курганах, представляющих собой большие земляные насыпи округлой формы, иногда со сложным погребальным сооружением, хоронили представителей родовой аристократии; эти захоронения сопровождались богатым инвентарем, жертвоприношениями животных и, иногда, людей (например, Елизаветинские курганы IV в. до н. э.).

Природные богатства и ресурсы края способствовали развитию и процветанию у меотов пашенного земледелия и скотоводства, рыбного промысла и различных ремесел. Пахотным орудием был деревянный плуг (рало). Возделывали пшеницу, ячмень, просо, рожь, чечевицу; из технических культур — лен. О развитии земледелия говорят находки небольших железных серпов в могилах и на поселениях, квадратных зернотерок и круглых жерновов, а также остатки зерновых ям конической формы. Скотоводство наравне с земледелием имело большое значение в хозяйстве. Оно давало тягловую силу, удобрения и, кроме того, шкуры, шерсть, молоко, мясо. В пищу употребляли мясо коров, свиней, овец, лошадей, коз. Коневодство поставляло боевых коней. Лошади были, главным образом, низкорослые, тонконогие. Присутствие в могилах на всем протяжении истории меотов взнузданных верховых коней указывает на то, что они в известной мере служили мерилом богатства.

Азовское море с его богатейшими запасами рыбы, а также реки Кубань и Дон создавали благоприятные условия для занятия рыболовством, особенно в восточном Приазовье, что было обусловлено обилием промысловой рыбы. Ловили судака, осетра, севрюгу, стерлядь, сазана и сома. Основным орудием лова служила сетевая снасть. На меотских городищах в большом количестве встречаются сетевые грузила, изготовленные из обожженной глины. На донских городищах находят грузила от неводов, сделанные из ручек греческих амфор. Изредка попадаются крупные рыболовные крючки из железа и бронзы.

Рыбу не толькб ели в свежем виде, но солили впрок. О масштабах рыболовства говорят довольно мощные прослойки рыбных костей в культурном слое поселений. Охота имела подсобное значение, добывали оленей, косуль, кабанов, зайцев, пушного зверя.

У оседлых племен получили развитие различные ремесла, среди которых наиболее важное место занимали металлургия и изготовление гончарной посуды. Именно эти ремесла раньше других выделились в специализированные производства. Из железа ковали практически все основные орудия труда — топоры, тесла, серпы, ножи, а также оружие — мечи и кинжалы, наконечники копий и стрел, части защитных доспехов.'Железо, наряду с бронзой, шло на изготовление деталей конской сбруи, бытовых предметов, некоторых видов украшений. Бронза употреблялась для изготовления зеркал, украшений, доспехов. Среди ремесленников выделялись торевты — мастера по художественной обработке металла — золота, серебра, бронзы. Более всего нам известно керамическое производство у меотов. С V в. до н. э. для формовки сосудов начали применять гончарный круг, что привело к широкому распространению кружальной, преимущественно серолощеной, меотской керамики. Для обжига фабрикатов использовали специальные печи, остатки которых найдены на многих меотских поселениях. Например, при раскопках Старокорсунского городища № 2, на сравнительно небольшой территории у северной окраины поселения, были обнаружены 20 горнов, функционировавших в первые века н. э., размер которых колебался от 1 до 2,6 м в диаметре. Меотские печи, построенные из сырцового кирпича, были двухъярусные: внизу от топки проходили жаропроводные каналы, откуда раскаленные газы поступали в сводчатую обжигательную камеру, заполненную изделиями. Обжиг производили в восстановительном режиме: после получения в горне необходимой температуры топочное отверстие закрывали глиняной плитой, все щели тщательно замазывали: без доступа воздуха окислы железа в глине переходили в закись железа, что придавало готовым изделиям характерный серый цвет. Высококачественная меотская гончарная керамика пользовалась спросом и у соседних степных племен, о чем свидетельствуют находки в погребениях кочевников. Кроме посуды, в гончарных мастерских изготовляли и другую продукцию, например, рыболовные грузила. Так, обжигательная камера одной из старокорсунских печей была заполнена грузилами от сетей (по каким-то причинам печь не была разгружена и больше не использовалась). Находки керамических шлаков, деформированной и пережженной при обжиге посуды и специальных инструментов для лощения стенок Сосудов перед обжигом говорят о том, что керамическое производство было распространено практически на всех меотских поселениях.

Наряду с ремеслом важное значение в хозяйстве меотов имела торговля. На протяжении столетий важнейшим торговым партнером меотов и других племен Прикубанья являлось Боспорское царство — крупное рабовладельческое государство в восточной части Северного Причерноморья. В состав Боспора входили греческие города–колонии, а также населенные местными племенами районы Восточного Крыма, низовья Кубани и Дона, Восточное Приазовье. Во время расцвета Боспорского царства в IV в. до н. э. ряд меотских племен низовья Кубани находился в зависимости от боспорских правителей из династии Спартокидов. Раньше других вступили в тесный контакт с греками синды, создавшие в V в. до н. э. свое государство, присоединенное в середине IV в. до н. э. к Боспору (территория современного Анапского района — Восточная Синдика). Через города Боспора меоты втягивались в торговые и культурные контакты с античным миром. Уже в VI в. до н. э. на Кубань начинает проникать античный импорт, но своего расцвета взаимовыгодная торговля между боспорскими греками и соседними племенами достигает к IV в. до н. э. В обмен на хлеб, скот, рыбу, меха, рабов меоты получали вино и оливковое масло в амфорах, дорогие ткани и ювелирные изделия, парадное оружие, дорогую чернолаковую и бронзовую посуду, стекло (бусы, флаконы, чаши и др.). В это время Зерновой хлеб в большом количестве через Боспор поступал в Афины. Древнегреческий оратор Демосфен в одной из своих речей отметил, что ежегодно цари Боспора поставляли в Афины 400 тысяч медимнов зерна (т. е. более 16 тыс. тонн), что составляло половину ввозимого туда хлеба.

Развитие торговых и политических контактов с греками способствовало накоплению богатств в руках родовой аристократии, вождей племен, обуславливало быстрый распад родоплеменных отношений. Общественный строй меотов представлял собой военную демократию — финальный этап развития первобытнообщинного строя и переход к классовому обществу. Этот процесс сопровождался изменением и усложнением социальных структур. В частности, на смену родовой общине пришла территориальная, хотя родовые связи продолжали играть определенную роль в обществе.

Северными соседями меотов в середине I тысячелетия до н. э, были кочевники — савроматы. В конце IV— I вв. до н. э. политическая и этническая обстановка на Кубани изменилась в связи с активизацией и передвижениями сарматских племен. В это время сираки, одно из сарматских племенных объединений, занимали северокавказские степи, вклиниваясь и на территории, заселенные меотами. Вероятно, некоторые меотские племена степного Прикубанья вошли в мощный племенной союз, возглавленный сираками. Часть кочевников на рубеже новой эры перешла к оседлому образу жизни, при этом население меотских городищ правобережья Кубани стало смешанным (меото–сарматским), а площадь самих поселений увеличилась.