Чтение онлайн

— А ты ведь не забыл?

— Забыл. Вспоминал только изредка. Если уж совсем плохо было. Каждый раз когда погибал, понимал: умру и больше не увижу… А когда выживал, то забывал про это.

— Может попробовать тебе её увидеть?

— Ни к чему. Ни ей, ни мне. И вообще, ты мне дашь спокойно выпить?

Но он не угадал. Спокойно выпить ему не удалось.

— Арестован за организацию боёв без правил и подпольный тотализатор, — металлически говорящий лингвист был пристёгнут к поясу какой-то свиньи на паучьих ножках.

— Тебя ещё не хватало, — вздохнул Воронин.

Спящий минотавр приподнял голову и что-то проревел. Вшитый лингвист, если язык был ему неизвестен, переводил по эмоциональной составляющей звуков. «Как меня всё достало!» — перевёл он на этот раз.

Минотавр схватил полисмена за шиворот и поволок к лестнице.

— Надо валить, — сказал гид и махнул веткой в сторону кухни. — У входа ещё полицейские.

— Сколько?

— Пять с половиной, — деревце споткнулось об кастрюлю. — Полезай в котёл. Быстрее. Жми красную кнопку…

Котёл выстрелил в вертикальную шахту мусоропровода…

Воронин пришёл в себя от странных звуков.

Дерево-гид тянуло песню пьяным голосом, скрипучим, как осенний тополь на ветру:

«Капитан, капитан, подтянитесь,

Ведь подтяжка — это флаг корабля»…

Капитан огляделся. В свете двух местных лун неясно поблескивали очертания каких-то бесформенных предметов.

— Не коверкай песню, — проворчал капитан. — Где мы?

— На свалке.

— Логично.

Капитан попробовал шевельнуть ногой, но ему что-то мешало. Он посмотрел на свою голень и замер от ужаса. Древ проник корнями в его венозную систему и качал из неё кровь.

— Ах, ты сволочь! — Воронин сбросил с ноги гида и отфутболил в темноту. — Кровосос! Проник в доверие! Я думал он гид, а он — гад!

Капитан медленно брёл по направлению к огням космопорта.

— Верить нельзя никому, — он приостановился, пытаясь вспомнить, как правильно звучит эта фраза, и добавил: — Особенно, самому себе…

— Мне нужен билет на 107 рейс, — сказал он девушке в кассе. — Пора возвращаться в землю.

— Вы, наверное, хотели сказать — на Землю?

— А это как получится.

Не он свалился на голубоглазую Землю, голубоглазая Земля свалилась на него. Кинулась на их маленький звездолёт, прижалась бетонной площадкой, лишь в последний момент притормозив, чтобы не расплющить. Как мама соскучилась по своему ребёнку, проведшему каникулы далеко от дома. И, как мама, сразу принялась вываливать на него все свои новости, радио, голографическое телевидение, телепатическую рекламу и простые объявления по громкоговорителю космопорта.

Он воспользовался шатлом, чтобы добраться от экватора до Европы, потом пересел на старый добрый монорельс и жалел, что картинки так быстро проносятся за окном.

Кенигсберг оказался на прежнем месте и по-прежнему дождливым, Воронин шёл по улицам и ему нравилось, что капли попадают за шиворот. Настоящий дождь!

Он наслаждался жизнью и искал женщину, которую он хотел бы хотя бы ещё раз увидеть, перед тем как…

Это неправда, что в дождливом городе нельзя найти следы. Он нашёл их довольно просто и узнал, — она работает с туристами, показывает город. Тоже гид, дёрнула нерв мысль.

Он переоделся в штатское, приобрел билет на экскурсию и, вместе с японскими туристами, загрузился в красочный экскурсионный омнибус. Водитель, не робот, человек, развлекал туристов до прихода экскурсовода.

— А, привет, Леночка, — бросил шофёр и Воронин вздрогнул. Когда девушка вошла в салон, капитан сразу узнал её, хотя она и изменилась. Скорее уже Елена, чем Леночка. Спокойная и красивая. Ещё красивее, чем раньше. Тяжелые золотистые волосы стали тяжелее, а светлые глаза весело скользнули по туристам, не признав Воронина.

Электрический омнибус шел по городу, экскурсовод с золотистыми волосами и губами, как вишни, рассказывала истории. Как понял капитан, экскурсия была каким-то образом связана с музыкой, потому что она рассказывала про Гофмана и дом, в котором происходило действие сказки «Щелкунчик». Её мягкий голос лился из динамиков вместе с музыкой Чайковского:

— Тогда было принято наряжать ёлки на Рождество. Эта традиция до сих пор сохранилась в Европе, люди и сегодня верят в чудеса. Кенигсберг когда-то был немецким городом, потом немцы покинули его, но каждый раз на католическое Рождество в Кенигсберге идёт снег…

Капитан плохо воспринимал рассказ. Окна в омнибусе были открыты, он смотрел, как ветер пытается спрятаться в её волосах, и улыбался, как ребёнок на новогоднем утреннике. Воронин не мог отвести взгляда, наверное, в её причёске таился магнит для глаз…

— А вот отсюда известный астроном Бессель наблюдал за звездами. Однажды, он решил направить телескоп со звёзд на Землю. И тогда астроном увидел, что в этом саду гуляет женщина. И хотя его телескоп был рефлектор — он показывал все вверх ногами, Бесселю она понравилась даже в таком виде. Исследователь звёзд спустился в сад, познакомился с ней, и в скором времени она стала его супругой. Так иногда бывает, если оторвать взгляд от звёзд и посмотреть на Землю…

Потом их возили за город. Остановившись у мельницы, японцы, задрав головы, рассматривали, как крутятся крылья на ветру.

— Современному человеку очень трудно понять эмоциональное послание в названиях старых мелодий, — голос у неё был мягкий и слова хорошо различимы, хотя говорила она негромко. — Кто из нас раньше видел, как выглядит ветряная мельница? А мелодию Леграна 'Мельницы моего сердца' — слышали все. Вот теперь посмотрите, — она улыбнулась. — И составьте собственное мнение, не было ли ветреным сердце французского композитора?

Воронин стоял немного в стороне от туристов и дышал. Воздух пах летом, тёплой травой и нагретыми на солнце сосновыми досками.

— А вот этот мостик наглядно иллюстрирует мелодию «Мост над бурными» водами… Музыку, пожалуйста. А там под платаном накрыты столики, где вы можете попробовать натуральные сельские продукты.

Она поправила приведенные в смятение ветром волосы и поднялась по лестнице внутрь мельницы.

Динамики транслировали популярные мелодии, японцы наслаждались молоком и фотографированием. Воронин некоторое время колебался. Он решился тогда, когда в динамиках зазвучала та самая «Трава у дома».