Чтение онлайн

Откровенный разговор

Было уже темно. В квартире Антона Кирилловича горел свет. Он писал что-то за своим огромным письменным столом, уставленным разными безделушками. Через окно Курганову было видно его сухое, узкое лицо, склонившееся над какой-то бумагой.

Евгений постучал в оконное стекло. Сарычев вздрогнул и, щуря близорукие глаза, стал всматриваться в темноту.

– Кто там?-спросил он.-А, это вы, Евгений Николаевич? Заходите.

Курганов вошел. Антон Кириллович предложил ему камышовое кресло и коротко спросил:

– По поводу Дмитрия Ивановича?

– Да,-ответил Евгений, все еще не садясь в предложенное кресло.
– Что бы это могло значить, Антон Кириллович?

У Сарычева было бледное лицо, в глазах светился тревожный огонек.

– Ничего не могу понять...
– растерянно проговорил он.

– Но все-таки,-настаивал Курганов,-есть же у вас какое-нибудь предположение? Он ваш ученик, так что вы лучше других должны его знать. Кроме того, в последние дни...

– Вот именно, в "последние дни"!
– вспыхнул вдруг Сарычев.- Не результат ли это "последних дней"?

– Объясните яснее,-нахмурился Курганов, не совсем еще понимая мысль Сарычева, но уже догадываясь, к чему он клонит.

Антон Кириллович ответил не сразу. Помолчав, он произнес медленно, с трудом подбирая нужные слова:

– Я полагаю, что его сильно обидело решение комиссии. Совершеннейшей бестактностью было с их стороны заявить Дмитрию Ивановичу, что он занимается бесплодными экспериментами...

– Зачем же вы утрируете так заявление комиссии?-возмутился Евгений.-Никто не говорил Дмитрию о бесплодности его экспериментов. Ему лишь посоветовали не спешить с постановкой новых опытов, а серьезно изучить уже достигнутые результаты. Я лично считаю это мудрым советом. Ведь в последний год Дмитрий почти не продвинулся вперед в своих поисках сверхсветочувствительного металла для фотоэлементов. Он попросту топтался на месте, нервничал и, видимо, совершал ошибки. Ему нужно было переменить тактику в достижении своей главной цели; заняться временно другим делом, попытаться реализовать уже достигнутые результаты, и, кто знает, может быть, это подсказало бы ему новое, более удачное решение трудной задачи. Что же обидного в таком совете комиссии?

Антон Кириллович нервно теребил какую-то бумажку. Не глядя на Курганова, он заметил раздраженно:

– Вам не понять этого, Евгений Николаевич, а я это очень остро чувствую... Когда я в одиночку трудился над этой проблемой, надо мною просто посмеивались, обрекая всю мою идею на полную неудачу. Вы представить себе не можете, как это было обидно!..- Антон Кириллович резко поднялся.
– Но в отношении меня это еще было понятно, - продолжал он, немного успокоившись.
– Я достиг лишь ничтожных результатов: коэффициент полезного действия моих фотоэлектрических батарей составлял не более полутора - двух процентов. А ведь Астров добился большего! Он уже аккумулирует с помощью фотоэлементов электрический ток довольно значительной силы и достиг бы вскоре еще больших успехов.
– Антон Кириллович тяжело вздохнул и добавил, понизив голос: - И вот, вместо того чтобы поддержать талантливого ученого, ему становятся поперек дороги...

– Кто становится!-почти выкрикнул Евгений, начиная терять терпение.
– Что за ересь вы несете, Антон Кириллович! Честное слово, у меня такое впечатление, что вы сами кружите голову Астрову. Во что бы то ни стало хотите доказать всем, что идея использования солнечной энергии с помощью фотоэффекта чуть ли не единственно верная и, главное, легко осуществимая. Воспользовавшись первыми успехами Астрова, вы уже видите скорую и полную его победу, суетитесь, спешите, торопите Дмитрия. Но ведь это же несерьезно!

Сарычев сидел, нахмурившись, ссутулясь и как-то вдруг постарев. Он хотел возразить Курганову, но Евгений решительно перебил его:

– Нет, уж вы выслушайте меня до конца. Нечасто случается такой откровенный разговор. Мне кажется, что ошибка ваша в том, что вы единолично хотите решить эту трудную проблему. Отсюда, видимо, и спешка ваша, и суета, и даже, пожалуй, обидчивость. Вас ведь, по-моему, в этом именно и обвиняли всегда, а вовсе не в том, что вы взялись за безнадежное дело. Мне кажется, что решение этой задачи посильно только большому, дружному коллективу. Ведь ясно уже теперь, что вам не обойтись без опытных химиков в поисках светочувствительных металлов для фотоэлементов. Да и многие другие вопросы гораздо легче было бы решить сообща. Вы-то этого, может быть, уже и не в состоянии понять, но Дмитрий поймет рано или поздно. Откровенный разговор с председателем комиссии, мне кажется, открыл ему глаза на многое. Не сгущаете ли вы краски, предполагая, что он обиделся за что-то...

– Я не предполагаю, - раздраженно перебил Евгения Сарычев, - я убежден в этом! Он имел намерение поехать в институт и лично директору высказать свое возмущение.

– Он намеревался или вы пытались внушить ему такую мысль?
– с усмешкой спросил Евгений. Сарычев резко ударил рукой по столу:

– Да что же это такое, в конце концов!.. Допрос, что ли?-Голос его прерывался от волнения. Пальцы рук заметно дрожали, и он убрал их со стола. Вы не смеете так разговаривать со мной!-продолжал Антон Кириллович, доставая из кожаной папки, лежавшей перед ним, какую-то бумажку.
– Вот текст телеграммы, которую я послал в институт. Астров мог уехать с дневным поездом и к вечеру быть в Баку. Значит, ночью или завтра утром мы уже можем получить сообщение, что он в институте.

– Вас успокаивает такое предположение?
– спросил Евгений, пристально посмотрев в глаза Антону Кирилловичу.

– К сожалению, это единственное, что можно предположить, - ответил Сарычев.

– А меня не успокаивает!
– решительно тряхнул головой Евгений и встал с кресла.-Не могу я поверить, чтобы Астров уехал тайком, не сообщив никому о своем отъезде, не оставив вам записки...
– Направляясь к двери, он добавил:-Прошу вас, Антон Кириллович, как только придет ответная телеграмма из института, поставить меня в известность.

Никаких следов Астрова

Секретарь партийной организации экспериментальной базы несколько дней назад срочно уехал к директору института, и Курганов временно замещал его. Он хорошо понимал, какая ответственность ложилась на него в связи с исчезновением Дмитрия Астрова, и готов был действовать самым решительным образом. В тот же вечер Евгений имел обстоятельный разговор почти со всеми сотрудниками базы, но это не прибавило ничего нового к тому, что он уже знал сам. Было совсем поздно, когда Евгений направился к своему домику. Он уже открыл дверь и перешагнул было через порог, когда его окликнул комендант базы:

– Подожди минутку, Женя! Серьезный разговор есть.

Евгений обернулся и еле различил в темноте мощную фигуру Рустама.

– Давай сядем,-предложил Рустам, опускаясь на скамеечку под молодой чинарой, росшей возле домика Курганова.-Вопрос к тебе сначала будет: узнал что-нибудь новое о Мите?

– Нет, не узнал,-ответил Евгений, садясь рядом с Рустамом.

– Вот что я тебе тогда скажу, - почему-то понизив голос до шепота, произнес комендант: - если Митя ушел куда-нибудь, то ушел до урагана.

– Почему ты так думаешь?
– удивленно спросил Евгений.

– Плащ его в шкафу висит. Не мог он без плаща уйти в такую бурю.

– Разве дождь был?

– Зачем дождь? Не было дождя. Солнце почти все время светило. Зато пыль была сильная. От пыли он обязательно надел бы плащ. Ты учти это... Ну, а я пойду, начальник приказал на телеграф ехать. Телеграммы какой-то никак не может дождаться.

В плохом настроении вошел Евгений в свою комнату. Было уже поздно, но он не ложился спать. Он просто не мог бы заснуть в таком состоянии. Очень скверно было на душе. Не верилось, чтобы Дмитрий мог тайно сбежать куда-то, затаив обиду. Антон Кириллович надеялся, что он уехал к директору института, а Евгений все больше сомневался в этом. Но где же он, в таком случае? Куда исчез так таинственно?