Чтение онлайн

В глобальной перспективе только с разрешения и всестороннего поощрения создания региональных партий и движений и общефедеральных блоков на их базе в России могут возникнуть крепко стоящие на ногах политические организации.

Естественно, будущим законодателям сразу надо предусмотреть возможность создания партий-однодневок и выработать прозрачные и понятные критерии, которые бы не позволили в очередной раз превратить партийную жизнь России в профанацию.

Возьму на себя смелость смоделировать условия, которые могли бы привести к формированию в России работающей и действенной многопартийной системы.

Отмена регистрации всех существующих федеральных партий.

Утверждение принципиального нового закона, способствующего появлению максимального количества партий.

Временный запрет на всероссийские партии и допуск к выборам в федеральный парламент региональных партий и блоков таковых партий, уже имеющих представительство в регионах (это позволит отсечь псевдопартии, которые в 90-е годы способствовали дискредитации идеи парламентаризма в России).

И вот что еще. Надо перестать лгать себе, что Россия такая уж единая.

Россия многообразная, и это хорошо. Уверен, что демократия только тогда будет устойчивой, а партии – жизнеспособными, когда люди будут видеть в партиях и политической системе в целом выражение понятных и близких им идей и принципов, а не набор абстрактных лозунгов, подменяющих конкретную программу.

Власть не может выиграть интеллектуально: что бы там ни писали некоторые странные люди о какой-то выдающейся креативности Суркова, в реальности все идеи, выдвигавшиеся властью, и тогда, и сейчас выглядят убого и жалко. В любой относительно свободной дискуссии даже лучшие провластные агитаторы обречены проигрывать (поэтому с некоторых пор никаких дискуссий на федеральных каналах не стало вовсе, а те, что остались, – чистой воды постановка).

Власть не может выиграть выборы честно – в нынешних условиях власть способна побеждать на выборах только в стерильных условиях (яркий пример – кампания по выборам Путина, когда ему не противостоял ни один реальный оппонент), а даже минимальная потеря контроля оборачивается электоральными провалами.

Тем не менее, у власти остается два ресурса, которые доступны оппозиции в крайне усеченном виде. И именно там, где можно применять их, власть неизменно добивается своих целей.

Во-первых, это насилие. Власть в любой стране мира, от Дании до Сомали, это прежде всего легальная возможность одних людей совершать насильственные действия в отношении других.

Разница лишь в количестве и качестве насилия, но главное – в обоснованности и обусловленности его применения. Российская власть, как и любая другая власть, имеет вполне легальное право применять насилие в ряде ситуаций.

Наивно было бы полагать, что какое-либо государство спокойно относится к идее группы лиц сменить власть насильственным способом. Специфика России в том, что вся энергия государства направлена не на обеспечение безопасности режима демократически сменяемой власти, а на обеспечение несменяемости правящей группировки. Тем не менее, даже если власть в государстве трижды тираническая или четырежды демократическая – она, несомненно, будет защищаться, обороняться и сопротивляться любой попытке себя свергнуть.

К сожалению, в современной России количество и качество насилия определяют не законы, а текущие потребности всей власти или отдельных ее представителей (вплоть до постового полицейского). Теоретически отдельный гражданин или сообщество граждан может противопоставлять государственному насилию какие-то свои силовые акции. В практическом смысле это и называется терроризм.

По этому поводу надо понимать простые вещи: какие бы иллюзии ни строили себе некоторые горячие головы, в современной ситуации государство всегда сильнее террористов и способно их нейтрализовать – рано или поздно.

Отдельно взятый гражданин может забаррикадироваться и отстреливаться от представителей власти, но конец очевиден: один человек всегда проиграет. Просто потому что на место одного убитого представителя власти будут посланы другие, а вот человек у себя один, и когда его убьют, то для него все закончится. Притом, что даже гибель в контртеррористической операции 1 000 сотрудников спецслужб не значит для государства практически ничего: на хорошие зарплаты придут новые ребята, им выдадут новую униформу и так далее. Между тем для любой, даже крупной террористической сети потеря хотя бы 100 бойцов – колоссальный ущерб, если не гибель. Опять же надо помнить, что в современных условиях конспиративные многочисленные организации технически невозможны, – их вычислят и уничтожат на дальних подступах.

Ситуация в Сирии наглядно доказывает вышесказанное: государство способно довольно долго и качественно сопротивляться даже массовому и открытому вооруженному сопротивлению, поддерживаемому извне!

Конечно, гражданская война (а массовое и географически распространенное вооруженное выступление граждан против представителей власти – это и есть гражданская война) в любом случае есть признак коллапса власти, поэтому переход государства к массовому террору против своих граждан – это все-таки крайняя мера.

Как бы ни хотелось некоторым, но никакого коллапса власти в России нет. Во всяком случае, государство как система распределяющих и карающих органов в России работает достаточно исправно и вполне способно за себя постоять. Более того, ему ничего и не угрожает.

Осмелюсь предположить, что кое-кому во власти силовой вариант столкновения с оппозицией очень нравится, – и отсюда навязывание обществу мифологии о том, что какие-то люди за деньги разведок готовят массовые беспорядки. Понятно же, что в случае реальных массовых беспорядков ответные меры вышли бы за все рамки разумного и все вопросы с оппозицией были бы закрыты на много лет: просто пересажали бы всех по законам чрезвычайной ситуации, вот и всё.

Но вернусь к сказанному выше: силовой вариант опасен для самой власти, потому что это последний рубеж. Ну и всегда есть страх, что если часть силовиков по каким-то причинам не захочет воевать с народом (см. Египет), то эскалация насилия может обернуться для власти самым неприятным образом (см. судьбу Каддафи и его режима).

Поэтому для путинской власти важнейшим и главным является второй ресурс – финансовый. И вот тут мы имеем крайне тяжелое положение.