Чтение онлайн

– Подлостью это назвать! Ну-ну!

В доме у старосты за хозяйство отвечала его сестра Гульнара. Женщина она была крепкая, статная и, что скрывать, красивая. Возраст уж подходил к замужеству, но Тимур Маратович не спешил пока устраивать это дело.

– Об чем речь ведешь? – уточнила Василиса. Гульнара отошла от стены, на которую опиралась, и сделала несколько шагов по направлению к столу с гостями.

– Знамо об чем! Степан Николаевич, – светлым, язвительным тоном начала девушка, – свет-солнышко объявился у нас три года назад. И с тех пор нет покоя нашему семейству! Всё слышу, что он то гадость какую устроит, то слух распустит, то еще что подстроит. И ведь, змея, я никак его изловить не могу! А теперь, как хворь пошла, он и вовсе начинает народ подбивать, чтоб убрать брата моего с должности старосты. Шайтан проклятый! И взгляд у него дурной!

– Ну, артистка! – тихо восхитился Самир, но услышал его только рядом сидящий доктор.

– Ну с чего ты взяла, что он шайтан? Ну с чего?! – взбесился староста.

– Ой! Глаза у него черные, с зубов чуть ли не слюна капает, и походку ты видел его, а? Скрюченный, быстро-быстро шагает.

– Ох, Аллах, дай мне терпения! – прикрыл лицо рукой староста.

– Ты видел, чтоб он хоть раз в церковь зашел? А? А ведь православный! Его ни в церковь, ни в мечеть не загнать! Боится, шайтан!

– Так ведь, – привстал доктор, пытаясь снова донести мысль о том, что, быть может, Степан просто мало верующий.

– Сиди, молчи уж! – и доктор плюхнулся на место. – Сегодня с утра в церкви служба была, Иоанна Крестителя праздник. Ты думаешь, где он был? У ворот храма сидел в тени, глазами своими зыркал. Сама видала!

– Если он колдует, то праздник Купалы упускать нельзя. Вся природа в свою силу вошла, – задумчиво сказала Василиса.

– Так надо вновь проследить за ним. Где он сейчас? – воспрял духом Самир.

– Знамо где, в лес пошел до реки. Он там себе дом отстроил, живет один.

* * *

Азамат и Василиса пошли, куда указала Гульнара. Ночное небо разбавляли розовые лучи заходящего солнца. Идя вдоль реки, встречали они и гадающих по венку на суженного девушек, и пляски вокруг костра, и вот, наконец, добрели до дома. Стояло жилище чуть на возвышении от реки, но рядом бил ручей. Не слышались уже ни звуки гуляний, ни щебет птиц. Лишь темные деревья угрюмо склонялись над избой и хмуро глядели на пришедших. Чем ближе подходили они, тем больше был туман, окутывающий местность.

– Ты погляди, – батыр склонился над ручьем, освещая тьму факелом. Вода текла ярко-розового цвета.

– А вот и помощники мои явились, – промолвил сзади ледяной незнакомый голос.

– Помощники? – сердито выдохнула колдунья, выпустив облачко пара.

Мужчина стоял напротив них шагах в десяти и держался свободно. Высокий, худой и какой-то угловатый. Волосы и глаза у него были почти белыми, хотя дать ему более сорока лет было трудно.

– А кто еще, кроме вас, мог подарить мне такую силу?

– Ты говори да не заговаривайся! – Азамат достал саблю, а Степан Николаевич перевел взгляд на Василису.

– Ты мужа утопила в день зимнего солнцестояния. Он умер, а я ожил, – Василиса сделала маленький шаг назад, а говоривший теперь посмотрел на батыра и продолжил говорить: – А из-за тебя девушка в день летнего солнцестояния утопилась. Не хотела быть твоей женой. Она умерла, но напитала меня силой. Вы оба скорбью своей насыщали меня, пока я не смог сам начать кормиться чужими силами.

– Кто ты, ирод? – прошипела колдунья.

– Иргаиль, повелитель вод, – борода его удлинилась, а кожа позеленела. – Вы мне помогли, и я вам помогу. Просите, что хотите.

– Руку Самиру ты отрезал? – опередила колдунья.

– Руку я ему не верну, – нахмурился Иргаиль. – Сам виноват, болтать надо меньше.

– Нам от тебя ничего не надо!

Азамат сделал решительный шаг вперед и замер. За спиной Иргаиля появилась Айсылу и пошла навстречу несостоявшемуся мужу, протягивая руки. Василиса хотела было оттолкнуть утопленницу, да ее плеча коснулись.

– Здравствуй, Вася.

Как живой, перед ней стоял муж, правда, весь белый и словно светился изнутри – и остальной мир пропал.

– Как сын?

– Если ты бросишь оружие, я ее тебе верну, батыр.

– Азамат, я так жалею о своем решении. Хочу на землю! Хочу свадьбу с тобой сыграть! – ласково говорила Айсылу и гладила ледяными руками лицо жениха. Слеза покатилась по загорелому лицу батыра, но он нашел в себе силы ответить:

– Ты меня не любила, Айсылу, это я тебя любил. Но это ничего не меняет, – он убрал ее холодные тонкие руки.

– Сын хорошо.

– Я все хотел его в Уфу свозить, – потупив глаза, отвечал муж.

– Отступись, Василиса, и я его тебе верну, – слышала она голос нечисти.

– Сама я его свожу, Ваня. А ты ступай, мертвые к живым не ходят, – сморгнув слезы, повернулась колдунья в сторону, где стоял Азамат.

Туман, отделивший ее от остального мира, рассеялся, и увидела колдунья, как катаются по земле батыр и Иргаиль и как один другого пытается придушить. Замерла она, приходить в себя начала после морока. Тут Иргаиль изловчился и, сверху батыра придавив, стал остервенело сжимать свои длинные когтистые пальцы на его белой шее.

Схватила Василиса факел, что валялся в траве, и со всей силы ударила нечисть по спине! Раз, второй, третий. Взвыл он от боли, а Азамат тем временем по земле рукой бил. В угаре битвы обронил он саблю, но вот нащупал рукоять. И со всей силы накинулся он на Иргаиля, не теряя времени, перерезал ему горло.

Истошный вопль нечисти заставил батыра и колдунью зажать уши, а деревья сбросить зеленую листву. И весь пропал Иргаиль, исчезая в собственном крике, даже тела не осталось. А потом пошел долгожданный дождь…

* * *

Так и закончилась эта история. Хвори прекратились, и уже на следующее утро все выздоровели.

Многое люди пережили, а сколько еще предстояло пережить! Староста Тимур вернулся к вере, и с того дня, как выздоровел сын, до конца жизни не пропустил ни одного намаза, жил праведно. Старостой после него стал его сын. Не тронули мировые потрясения их семью, как заговоренные прошли они через сито испытаний.

Георгий Владимирович свой дневник наблюдений оставил дочери, отправляясь на фронт. Сначала от него приходили письма, он рассказывал о том, как приходится работать врачу в полевых условиях. Но потом письма приходить перестали. Так мировая война забрала очередную душу. Дочь его пошла по стопам отца и пробилась, вопреки всему и всем, в медицинский университет. До конца жизни работала хирургом.