Чтение онлайн

– Прости, я не специально.

– Не делай так больше. Я переживала, - она смотрела на него снизу вверх, и от того казалась Мику еще меньше, чем была.

– Прости. Больше не буду. Честное слово.

– Ладно, садись, я уже есть хочу.

17

Такое быстрое и неумолимое, время безжалостно шло вперед, заставляя каждый день создавать новое прошлое, новые воспоминания, строить новую жизнь. Уже призрачной и далекой стала память о том мире, который породил их, о тех людях, которые составляли ту жизнь. Лишь иногда, мимоходом вдруг проскакивал образ Саши, и тогда Энна ощущала легкую грусть, или же Мише казалось, что он слышит голоса сыновьей, и тогда сердце его невольно сжималось. В такие моменты, они поодиночке, так, что бы ненароком не вернуть другого в то состояние растерянности и отчаяния, в котором пребывали, садились в джип, мирно ржавеющий в сарае, и наслаждались роскошным запахом бензина и кожи, навевающим одновременно и тоску об утерянной жизни, и радость от того, что она была.

Бесконечно долгий вечер длился и длился, никак не желая заканчиваться. Райана зашла поделиться урожаем, и как подозревала Энна увидеться с Мишей, который как назло ушел к Лао. Всеми силами скрывая свою ревность к ней, Энне пришлось предложить напитки, и в знак благодарности за корзину ягод, да и привыкать надо, к будущей почти родственнице. Миша несколько раз провожал Райану, а порой они вместе возвращались откуда-нибудь, и Энне, сколь бы больно не было, приходилось сдерживать свои неуместные чувства, и всячески налаживать общение.

– Долго вы уже здесь? – спросила Райана, когда Энна разлила свежезаваренный чай по чашкам.

– Скоро три года будет, - и, отпив небольшой глоток, зачем-то уточнила, - десятого мая.

Райана, рассматривала узор на чашках, провела пальцем, по выпуклым синим цветочкам на блюдце, и лишь затем, так и не поднимая глаз, спросила:

– Ты забыла его?

– Кого?

– Мужа.

«Как можно забыть собственного мужа?!» - возмутилась Энна, но тут же, как обычно ироничное сердце сообщило что можно. Вот только утром, она пыталась вспомнить какой у Саши подбородок, и не смогла, а днем вдруг осознала, что не помнит его форму ногтей. «Но разве это важно?» - спрашивала она себя в такие моменты, «я помню его характер, его смех, голос. Помню запах его одеколона, кожи. Иногда мне кажется, что я чувствую его как наяву», но Райана ждала ответа, и пришлось говорить, хоть и откашляться сначала:

– Нет, - и тогда она, наконец, оторвала глаза от чашки, и всмотрелась в Энну, как будто искала что-то. От этого проницательного и молчаливо – вопрошающего взгляда, Энна неожиданно заговорила, желая объясниться, - это так тяжело Рай, так сложно! Я помню его, помню сладость, помню аромат одеколона усиленный запахом его тела, я так любила вдыхать его, особенно вот тут – она прикоснулась к основанию шеи. Райана больше ничего не спрашивала, но Энна не смогла остановиться, необходимость высказаться застала ее врасплох – помню нежные, сильные руки, как будто он меня обнимает! Помню прикосновение губ – и одна единственная, непокорная слезинка побежала по щеке, но Энне настолько было необходимо выговориться, рассказать все, что ей было все равно, что одна слезинка, что тысячи, - такие нежные, - она неосознанно прикоснулась к своим губам, - такие… а руки! Я говорила тебе? Наверное я и влюбилась сначала в его руки, а потом в него самого! Ты бы видела, как он держит руль! Так сильно, нежно, властно… Просто сума сходишь, думая, что вот так же он будет держать тебя! – слезы капали все быстрее, но Энна улыбалась, отчетливо вспоминая мужа, как будто он стоял здесь, перед ней. Она покачала головой, пытаясь опомниться, но образ не желал уходить – он добрый, и веселый! Такой смешной иногда!.... Ты себе даже представить не можешь! Как ребенок! А как они с Мишей дурачились?! Два взрослых дядьки! И Миша рядом с ним другой был. О, ты бы слышала наши словесные пикировки. Это было нечто! Я была в восхищении! Я ведь еще тот собеседник: едкая, ироничная, да и сарказма во мне на пол Еравии хватит! Но когда мы вчетвером встречались, Марина с Сашей даже рядом не садились!.... Рядом с Сашей все становились другими: искренними, радостными, позитивными! Даже вечно угрюмый Миша!.... Рай, он лучшее, что было со мной, - слова закончились так же неожиданно, как и родились, но рассказав об этом, Энна ощутила, то внутреннее спокойствие, ту радостную боль, когда можешь заговорить с кем-то о давно ушедших людях. Когда радость от их существования не ограничивается лишь твоей памятью, а смешивается с воспоминаниями других людей, делая умерших как бы ожившими, и вновь дарящими то чувство, что могли подарить лишь они одни.

Райана молчала, не прерывала, и не расспрашивала, но когда взгляд Энны посветлел, и она была готова ее слышать, та лишь взяла ее дрожащие руки в свои, и крепко сжала.

– Прости меня, - прошептала Райана

– За что?

– Ты потеряла одного чудесного человека, - Энна горько усмехнулась, - но жизнь подарила тебе другого. Не потеряй и его тоже.

– О чем ты?

Райана смотрела внимательно, изучающе, как бы сражаясь внутри себя с самой собой, и Энна молча ждала, когда она продолжит.

– Нет твоей вины в том, что ты потеряла его. Да быть может и не потеряла, просто пути ваши разошлись. Но, поверь мне, еще больше грустить и печалиться будешь, если потеряешь Мишу.

– С чего мне его терять? Он не мой.

– Твой.

Энна не нашлась с ответом. Мысли враз разбросались, как песчинки на ветру. «Да нет же! Он хочет быть с Райаной! Причем здесь я? у меня есть Саша!»

– Эни, твой муж, наверное, красивый, смелый и добрый, - она улыбнулась, - и от него замечательно пахнет. Но, я не прощу себе, если не скажу- когда вы танцевали зимой, на дне рождении у Мика, мы все чувствовали себя лишними. Вы танцевали в своем, настолько интимном мире, что честно тебе сказать, ваше чувство заставило всех отвести взгляд. Как будто мы подсматривали за молодоженами в их первую брачную ночь! Ты даже не представляешь себе, как выглядишь со стороны. Как ухаживала за ним, а как вы сидели рядом! Как будто вы – одно целое! Не мешали друг другу, не сталкивались локтями, стоило ему кинуть взгляд на какое-нибудь блюдо, и ты его уже подавала. Стоило тебе лишь подумать о пустом бокале, и Мик уже наполнял его!

– Рай, это просто элементарная вежливость, и чувство пространства!

– Ты рассказала о муже, а я представляю себе, как смешно и весело вы с Микой подначиваете друг друга.

– Рай….

– Не перебивай, пожалуйста, - она отпустила Энныны руки, и глубоко вздохнув, решила сказать все здесь и сейчас, как бы больно ей потом ни было. Но поступить иначе, значит разлучить две души, созданные друг для друга, пусть и не по велению здешнего Бога. – мне он очень нравится, да ты наверное и сама знаешь, - она неловко улыбнулась, чувствуя румянец, так не к стати появившийся на щеках, - очень нравится. Мы часто сталкиваемся с ним то на рынке, то просто на улице, можем подолгу разговаривать.

– Он тебя провожает домой,

– Эни – она укоризненно посмотрела на подругу.

– Прости.

– Эн, все дело в том, что если сначала наше общение еще хоть как-то и можно было вписать в понятие ухаживание, то сейчас – она покачала головой, улыбаясь чему-то своему, - а особенно после его дня рождения…. Ты даже не подозреваешь себе, сколько всего я о тебе знаю. И не смотри так на меня! Каждый наш разговор с ним заканчивается тобой. Нет вру, иногда еще Россом. Я знаю как смешно ты спишь, заворачиваясь в одеяло как в кокон, знаю как ворчишь по утрам, пытаясь быстро вылезти из того гнезда, что сплетешь за ночь из подушек и одеял. Знаю, что с утра ты любишь побыть одна. Знаю, что ты иногда плачешь по ночам, и очень любишь арбузы. Знаю, что в детстве у тебя был хомячок, которого звали «отважный», и он умер, наевшись оливье.

– Рай….

Но та лишь подняла руку, призывая к молчанию.

– А еще я знаю, что ты лучше всех готовишь, и печешь самый вкусный наполеон, что когда ты дома, то там всегда уютней. Ты завариваешь самый вкусный чай, и лучше всех умеешь занять его «свободное время» своими «ценными указаниями и комментариями», цитирую: «Вот только я подумаю отдохнуть, тут же появляется Энна, и как бы между прочим рассказывает что мне нужно сделать, причем срочно». Знаю, как он переживает что Росс не подходящая для тебя пара. Причем настолько переживает, что как-то рассказывая мне об этом на рынке, взял да швырнул горшок с маслом.

– Рай, он мой единственно близкий человек, почти родственник, здесь…

– А еще я знаю, как ты училась водить машину, причем в мелких подробностях. Как назвала его вредным старикашкой, когда он отказался привести вам с Мариной добавку алкоголя, как он любит подначивать тебя, потому что только с тобой он может «так» говорить. Что у тебя живой ум, и огромное сердце.

– Рай, ты так многого не знаешь. У него ведь жена, двое детей.

– Ты права, не знаю. А знаешь почему? – она дождалась, когда Энна отрицательно покачает головой, прежде чем ответить, - потому что он не говорит о них. Ты его единственная тема для разговора. Он живет тобой! И ты будешь полная дура, если выкинешь его из твоей жизни! Будешь локти себе кусать!

– Он лучший друг моего мужа!

– Да может ты и с мужем познакомилась лишь для того, что бы с Микой встретиться!

Залаяла Кнопи, предупреждая о гостях, и избавляя Энну от необходимости отвечать. Зашел Миша, и погладив собачку подошел к ним.

– Дамы! – он поприветствовал их, остановившись как бы между ними двумя, облокотился на перила веранды, и внимательно вгляделся в их лица. Что-то насторожило его в том, как ровно, сидела Энна, как крепко сплела пальцы рук Райана.

– Привет, - поздоровалась Райана, - и сразу же пока.