Чтение онлайн

Киран предположил, что начальник заставы применил к новобранцу какое-то внушение. Однако он сам не раз подвергался воспитательным беседам, но ничего такого не чувствовал. Возможно, сыграла роль капля княжеской крови и вороний знак на плече, который у того парня был значительно бледнее. Но ловушку у единственного неохраняемого выхода из крепости он запомнил.

О собственной силе Киран никому не говорил. Знак принадлежности к роду Великого Князя и вовсе поначалу пытался скрывать, но после от этого пришлось отказаться: попробуй спрятать приметную метку на плече, когда на дворе лето и зной, а начальник заставы заставляет бежать пять кругов вокруг крепости. Не барышня же он, в конце концов.

Мастью Киран пошел в отца: и внешне, и по силе отчасти был похож все на того же ворона. Высокий, темноволосый и темноглазый, с острыми чертами лица. Матушка часто говорила Кирану, что он — вылитый отец в молодости. Только вот воина из него вышло, и в их роду, который славился боевыми заслугами, Киран стал первым, кого при рождении бог войны не коснулся. Направленность силы он получил от матери, бывшей из рода певчих птиц: запястье женщины украшала небольшая пташка, чем-то отдаленно напоминающая соловья. Можно было бы подумать, что Киран получил неплохой слух и голос, как у матушки, однако и тут не повезло. На оба уха ему явно наступил медведь, да еще потоптался изрядно, а пение напоминало карканье ворона. Киран искренне считал, что его голосом можно пытать.

Отец Кирана быстро понял, что из мальчишки не выйдет преемника его дара и подыскал ему наставника из гильдии мастеров. За короткий срок в их доме побывало множество людей с разными специализациями, даже редкие в их землях лекари с необычным рисунком вен в виде разветвленного дерева, и только один остался обучать Кирана. Старый артефактор был очень требовательным. Кирану приходилось по нескольку раз переделывать одно и то же изделие, пока оно, наконец, не удостаивалось скупой похвалы от старца. Да, хвалил он не ученика, а его работу, и считал, что это правильно. Киран поначалу обижался на него, злился, а потом привык и часами мог просиживать над заготовками и чертежами.

Когда от отца Киран услышал, что дочь Великого Князя Белояра тоже является артефактором и создает защитные обереги, стал мечтать о том, чтобы однажды попасть к ней на аудиенцию. И хотя ему больше удавались атакующие плетения, в защите он тоже кое-что понимал. Глядя на попавшего в ловушку у калитки новобранца, Киран понял, что оберег там стоит определенно на защиту. Когда тонкая паутинка оплела того, он жадно следил за действием рун, слабо мерцающих в наступающих сумерках, и заметил одну интересную деталь: сигнальная нить, издающая столь неприятный звук, была добавлена позднее и имела некрасивые грубые края, за которые можно зацепиться. Киран понял, что у него получится обезвредить ловушку и выйти за пределы крепости без лишнего шума.

Снаружи его ждала долгая дорога в кромешной темноте. Время побега Киран выбрал удачно: в новолуние меньше шансов, что его заметят со стен крепости. Двигаться он планировал в тени деревьев — у опушки Черного леса, и к утру добраться до ближайшей деревушки.

Посвящать в свои планы Киран никого не хотел, искренне считая, что избалованные княжеские сынки, которые только говорили о побеге, все ему испортят. Он же уже изучил всю крепость вдоль и поперек и неожиданно для себя пришел к выводу, что они все здесь скорее узники под охраной, чем воины-защитники. Эта мысль лишь добавила Кирану уверенности в решении покинуть заставу и вернуться домой и в итоге заставила действовать. И если бы не так не к месту появившийся Морон, он бы, возможно, уже подходил к заветной калитке.

— Так что, Кир? Возьмешь меня с собой? — нетерпеливо спросил приятель, заглядывая ему в глаза.

Киран посмотрел на него, взвешивая все за и против, и, наконец, уверенно кивнул.

— Идем. Только прямо сейчас, времени ждать у меня нет. Скоро будет смена караула, для нас это единственный шанс выйти из казармы незамеченными.

Морон быстро кивнул, вскочил со стула и кинулся к сундуку, в котором хранил свои вещи.

— Только не говори, что собираться вздумал, — сказал Киран, медленно поднимаясь из-за стола. Он уже чувствовал раздражение и досаду за свою слабину. С другой стороны, откажи он Морону, была ли гарантия, что тот, обиженный, не донесет начальнику заставы сразу же, стоило Кирану выйти из комнаты?

— Я подарок для любушки своей возьму, и все, — тем временем ответил Морон, не глядя вышвыривая все из своего сундука.

Киран закатил глаза, нагнулся, чтобы достать из-под кровати сумку с вещами, и сдавленно охнул, заметив блеснувшие алым глаза.

— Проклятые боги! — зашипел он, отшатываясь назад.

Мимо с негодующим писком пробежала крыса.

— Плохой знак, — покачал головой Морон, увидевший это. Киран лишь вздохнул в ответ.

К калитке они подобрались без особых проблем. Киран, поначалу считавший, что берет с собой обузу, был приятно удивлен: Морон умел ходить тихо и обладал хорошим слухом. Именно благодаря ему им удалось избежать столкновения со стражником, вышедшим на улицу справить нужду.

— Как мы за стены выйдем? — прошептал Морон, озираясь по сторонам. — Здесь ведь сигналка стоит.

— Не проблема, — качнул головой Киран, — я знаю, как ее убрать.

— Правда? — вытаращился на него Морон.

В слабом свете от жаровни на стене Киран видел его лицо, которое выражало недоверие. Отчего-то это покоробило. Неужто приятель подумал, что он решился на побег спонтанно, без подготовки?

Нахмурившись, Киран склонился над замеченным ранее оберегом. Голубоватые нити силы оплетали темный металл серебра, а поверх них, переплетаясь столь плотно, что казались единым целым, шли светло-сиреневые. Как он успел понять, это был цвет силы начальника заставы. Киран протянул руки над плетением, развел в стороны большие и указательные пальцы, складывая их неровным ромбом, и легонько подул на нити, вкладывая свою собственную силу. Она вышла из его тела серебристым облачком с зелеными искрами — их видел только сам Киран — и мягко опустилась вниз, накрыв пеленой сиренево-голубые нити. Киран удовлетворенно кивнул: на несколько минут хватит.

— Можно идти, — сказал он, поворачиваясь к приятелю и украдкой вытирая выступивший на висках пот.

Морон недоверчиво покачал головой, и тогда Киран сам рывком открыл калитку и вышел наружу. Морон успел проскочить следом за ним до того, как дверца закрылась.

Едва оказавшись за пределами крепости, Киран смог наконец вздохнуть полной грудью. Ему казалось, что за стенами он не ощущал себя в полной мере собой, но здесь же, на свободе, для него теперь открыты все пути. Его радости, впрочем, совсем не разделял Морон. Приятель, напротив, отчего-то сжался, испуганно озираясь по сторонам.

— Ты чего? — удивился Киран, посмотрев на него.

— Давай вернемся, — выдохнул Морон, отступая к стене, — здесь что-то не так.

— Да брось, мы только смогли наконец сбежать. Ты же сам того хотел.

Киран нахмурился, не понимая, что случилось.

— Ты слышишь?

— Что? Вокруг ничего нет.

— О том и речь, Кир. Мы рядом с лесом, но ни звука не слышно. Это ненормально, — голос Морона подрагивал от страха, и Киран невольно сделал шаг назад.

Одновременно с этим раздался оглушающий вой сигнальной трубы. Молодые люди слышали его лишь однажды, и старшие сказали, что это была учебная тревога. Но то, что происходило сейчас, было далеко от учебы.

Из леса хлынули белесые твари, которых Киран никогда в своей жизни не видел. Они бросились на крепость, не замечая пока людей, притаившихся у самой калитки. Оба — и Киран, и Морон — боялись издать хоть звук, молясь богам, чтобы так и оставалось, но одна тварь вдруг притормозила, повернула лобастую башку и втянула носом воздух. Издав неприятный скрежещущий звук, она кинулась на них. Морон заорал, заколотил руками по калитке, прося впустить их внутрь, а Киран сжал в руках прихваченный из крепости меч. За эти два года он научился весьма сносно с ним обращаться — лучше, чем под руководством наставника в родовом имении — и успел нанести несколько рун на лезвие, несмотря на запрет.