Чтение онлайн

Я приняла его предложение. Точнее, не нашла в себе сил противостоять его ледяному напору, смешанному с непонятным мне очарованием. Очарованием хищника, заглядывающего в душу жертвы.

Мой новый кабинет находился рядом с его — привилегия, которой не удостаивался никто из помощников. «Чтобы держать тебя под контролем», — ехидно шепнула мне на ухо сплетница Ирина из бухгалтерии. Кабинет был просторным, залитым светом, но от этого он не казался уютнее. Холодный блеск стекла и металла, строгие линии мебели, огромный стол из темного дерева — все здесь дышало сдержанностью и властью. Как и сам Романов. Я старательно перенимала его стиль — классические костюмы темных тонов, белоснежные блузки, туфли на каблуке. Никаких легкомысленных деталей, ничего лишнего. Словно облачившись в доспехи, я пыталась защититься от его всепроникающего взгляда, от его необъяснимой власти надо мной.

Он редко повышал голос, но от его немногословных замечаний, от ледяных интонаций хотелось провалиться сквозь землю.

— Неплохо, Алена, — бросил он, бегло просматривая мой первый отчет. — Но помните, я не терплю дилетантства, и принесите мне, наконец законченный отчет в мой кабинет.

Его новый кабинет был больше прежнего. Окна от пола до потолка открывали вид на город, скованный морозом. Словно гигантская панорама, символизирующая его власть и недоступность. В кабинете царил идеальный порядок, холодная роскошь, лишенная уютности. Как и он сам. Иногда я заходила в его кабинет и наслаждалась видами, пока хозяин кабинета отсутствовал, но это было крайне редко, чаще всего он засиживался вечерами за документами и поэтому даже не удостаивал меня своим вниманием, зато напоминал о себе фразами.

— Алена, отчет по делу «Кравцова», — бросал он, не отрываясь от документов, и его голос, низкий, с хрипотцой, заставлял меня вздрагивать.

— Да, Даниил Игоревич, — отвечала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Хватит уже трястись от моего голоса, я не такой страшный — чуть ли не рыча произнес он, а я лишь слабо произнесла, что-то вроде простите.

И я могла бы выдохнуть, вроде бы он забыл о своей «симпатии» ко мне, перестал смотреть на меня, лишь изредка он проявлял участие и какую-то обеспокоенность.

— Работаете, Алена? — спрашивал он, и в его глазах мелькала искорка чего-то непонятного, тревожащего.

Мне были непонятны его чувства, к чему беспокоиться, он сам засиживается на работе, да и многие из нас чуть ли не живут на работе. Возможно, эти зимние вечера я бы и хотела проводить дома, но работа обязывала выполнять свои обязанности и днем и ночью. Всё-таки правильно нам когда-то сказала психологиня, первая вещь, которую вы купите себе в кабинет это мягкое удобное кресло, потому что вы будете чуть ли не жить на работе. По этой причине у меня лежал палантин в столе, но бывало, что я напрочь о нём забывала, в один из таких дней погрузившись в работу, я не заметила подошедшего ко мне прокурора.

— Замерзла? — спросил он, и его голос, близкий, теплый, заставил меня вздрогнуть.

Я лишь мотнула головой, не в силах произнести ни слова, все мои мысли занимало рассматриваемое дело, и была мысль, а потерять её очень не хотелось. Мой жест он воспринял, хмыкнув и сняв свой пиджак — теплый, пахнущий его парфюмом и табаком накинул мне на плечи.

— Не стоит болеть, — прошептал он мне на ухо, и от его дыхания по коже пробежали мурашки.

Я сидела, утопая в его пиджаке, вдыхая его запах, и понимала, что пропадаю. Пропадаю в этой игре, правила которой мне не понятны. Моя мама всегда говорила мне, что играть стоит с умными противниками, но только в том случае если ты знаешь, как их обыграть либо если тебе нечего терять. Причина этому была довольно таки банальна, если ты начал играть, зная что выиграешь, то эта победа лишь окрылит тебя, а если ты понимаешь что проиграешь то лучше отойти назад ведь ты можешь закончить эту игру с разбитым сердцем.

«Ты все равно будешь моей» — эти слова, сказанные им в новогоднюю ночь, стали моим проклятием. Проклятием, от которого я не хотела искать спасения. Именно эти слова заставляли меня понимать, что ему нельзя верить.

Дни превратились в калейдоскоп дел, допросов, совещаний. Я работала как заведенная, стараясь не думать ни о чем, кроме работы. В этом водовороте дел и информации я пыталась, спрятаться от пронзительного взгляда Романова и собственного отражения в зеркале. Он был рядом — всегда сдержанный, требовательный, непроницаемый. Холодный мрамор, вытесанный искусным скульптором. Но иногда, вскользь, я ловила на себе его взгляд — пристальный, изучающий, и от этого взгляда у меня по телу бежали мурашки. И я не могла понять — осуждает он меня или наоборот? Однажды, разбирая дело о серии дерзких квартирных краж, мы наткнулись на странную деталь — во всех квартирах грабители оставляли на видном месте красную розу.

— Что за романтика? — усмехнулся один из оперативников, но Романов оборвал его ледяным тоном:

— Хватит болтать, займитесь делом.

Вечером того же дня он задержался у меня в кабинете. Я уже привыкла к этим неожиданным визитам, к его присутствию, от которого в воздухе словно повышалось напряжение.

— Алена, — начал он, и я подняла на него глаза. Он стоял у окна, заложив руки за спину, и его силуэт на фоне огней ночного города казался особенно четким, властным. — Я перевожу тебе дело «Красная роза». Будешь вести его лично.

— Но… — я растерялась. — Это же… Даниил Игоревич, это же резонансное дело, сложное…

Он наконец-то повернулся, и в его глазах я увидела странный блеск. Хищник выбрал цель.

— Я в вас верю, Алена, — произнес он, и его голос прозвучал неожиданно мягко, словно бархат, скрывающий сталь клинка. — Докажите, что я не ошибся.

Я с головой окунулась в расследование. Дело оказалось запутанным, полным тупиков и ложных следов. Я работала дни и ночи напролет, позабыв обо всем на свете. А Романов… Романов словно наблюдал за мной. Иногда он приглашал меня к себе в кабинет, чтобы обсудить детали дела, и эти встречи, наполненные напряжением и недосказанностью, выбивали меня из колеи. Однажды, после особенно тяжелого дня, я задержалась в кабинете допоздна. Романов зашел ко мне, когда я уже собиралась уходить.

— Устала? — спросил он, и в его голосе послышалась непривычная мягкость. Или мне это показалось?

— Немного, — призналась я, не поднимая на него глаз. Боясь увидеть в них что-то больше дружеского участия…

Он подошел ближе — так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло. Он коснулся моей щеки тыльной стороной ладони, и это прикосновение, легкое, мимолетное, обожгло меня, словно пламя.

— Ты блестяще справляешься, Алена, — прошептал он, и его дыхание опалило мне ухо. — Я знал, что не ошибся в тебе.

И я было уже, решила что всё может наладиться, ну подумаешь, интересовался мною больше чем остальными сотрудниками, ну подумаешь всегда был рядом чтобы помочь не упасть, это всё мелочи, но один из праздничных дней закопал всё одним махом. Вечер проходил в красивом ресторане, украшенным лепестками цветов, весна вступала в свои права, а именинница областная прокурорша словно была воплощением этой весны. Все танцевали, а я старалась отойти от этого всего, последнее дело меня утомило, но не прийти на праздник было бы неуважением. Заиграла медленная мелодия, и я уже была готова взять стакан с соком и отойти к окну, как вдруг за моей спиной прозвучал вопрос, на который бы не вежливо было ответить отрицательно.

— Разрешите? — спросил он, протягивая руку. Его голос, обычно резкий и властный, сейчас звучал бархатисто и обманчиво мягко.

Кивнув, я вложила свою руку в его ладонь. На мгновение мне показалось, что от его прикосновения пробежал электрический разряд или это просто играло воображение?

— Ты прекрасно справляешься, — произнес Романов, приглаживая пальцами мою ладонь. — Я впечатлен твоими успехами.

— Спасибо, Даниил Игоревич, — пробормотала я, чувствуя, как к щекам приливает предательский румянец. Я знала, что справляюсь, но получать похвалу не привыкла.