Чтение онлайн

Хофман еще чаще начала выставлять меня перед публикой, заставляя болтать всякую чепуху. Она будто хотела, чтобы мое лицо впечаталось в память каждого жителя Города. И хотя я продолжала переживать по поводу каждой своей речи и того влияния, которое они могут оказать на жизнь изгнанников, я начала привыкать. Страшно до чертиков, какими обычными стали казаться мне мои дни. Иногда я даже не задумывалась о том, что и как делаю. Да, каждое утро начиналось с мыслей о Пустоши, Тьме и моих близких, но потом я погружалась в работу и уже не думала ни о чем. Я так радовалась способности человека привыкать, когда только попала к изгнанникам, а теперь же ненавидела ее. Кто бы мог подумать!

Я возвращалась с очередной встречи с Хофман, когда, только открыв дверь своей комнаты, сразу поняла, что здесь кто-то был. Ничто не было тронуто, все лежало на своих местах, но ощущение чужака поразило меня с порога, и только спустя несколько секунд я поняла, что чувствую запах мужского парфюма. Я встречалась с Дарио Моррети лишь пару раз, но этот цитрусовый аромат запомнила сразу же. Что первый советник делал в ОБ и тем более в моей комнате? Неужели Ранко солгал? Я в панике огляделась, сама не зная, что ожидаю увидеть, и мой взгляд остановился на прикроватной тумбочке. На белой ровной поверхности лежал одинокий конверт. Я медленно подошла и задумчиво оглядела его. Ни подписи, ни печати. Что это, послание? Почему бы советник не передал его через стражей? Внутри конверта лежало коротенькое письмо, содержимое которого поразило меня еще больше:

«Дорогая мисс Кастерли! Я наблюдал за вашими выступлениями и остался очень доволен проделанной Вами работой. Вы хорошо потрудились, поэтому, я полагаю, вполне заслужили отдых. Завтра, в семь часов вечера, в Старом театре пройдет увлекательная постановка, которую нам с Вами было бы зазорно пропустить. Приглашаю Вас сопроводить меня. По поводу наряда не волнуйтесь, мадам Хофман ни за что не позволит Вам ударить в грязь лицом. Жду Вас в шесть у ворот ОБ.

Первый советник девятого Объединения Дарио Моррети».

Театр? Это казалось таким неуместным и нелепым, что я рассмеялась. В Пустоши каждый день происходит какой-нибудь катаклизм, в рейтах пытаются прокормиться, мои друзья застряли где-то на другом берегу, а я каждый день жду, как ко мне в комнату ворвется или Ранко, или Князь. И я пойду в театр?! Какое мне до него сейчас дело?

Я устало повалилась на кровать. Если Дарио решил, что я должна быть там, значит, у Совета появились новые планы на мой счет. Интересно, что они заставят меня делать? Все это казалось подозрительным, но все же я была рада хоть ненадолго выбраться за стены ОБ.

***

Я смотрела по сторонам, непривычно яркий свет, отражающийся от хрусталиков люстры, заставлял меня щуриться. Я была в театре лишь раз, когда была еще совсем маленькой, и мои родители-охотники могли позволить такую роскошь. Я знаю, что ша по своему уважаемому званию можно было посещать народные постановки, но на нас с сестрой эта привилегия не распространялась, и няня решила не ходить туда вовсе.

Она рассказывала нам, что в далекие времена до Пустоши театры выглядели иначе – они походили на королевские дворцы, украшенные золотом и богатой лепниной. Наверное, это выглядело восхитительно, но театры нашего времени, как по мне, не уступали им в красоте. Электрический свет падал на светлые стены круглого зала, и все помещение словно искрилось от солнечных лучей. Балконы второго, третьего и четвертого уровня огораживались стеклянными перилами и из-за своей легкой и полупрозрачной конструкции казались парящими в воздухе озерцами. Нижний этаж, где собирались менее обеспеченные жители Города, попадавшие в театр благодаря благотворительным программам Советов, разделялся единственным длинным проходом и был заставлен простыми, но изящными стульями. Отдельным украшением театра была, конечно же, сама сцена – она располагалась на возвышении, сделанном с такой хитростью, что казалась зависшей между полом и потолком. С пестрыми шторами, яркими декорациями она напоминала плывущий в пространстве корабль. Конечно, нижним этажам приходилось сидеть, задирая головы, но для третьего и четвертого уровня, самого дорогого по стоимости билета, это был идеальный вариант. Там, по самому центру, сели я и Дарио, а за нашими спинами выстроились четыре стража, одним из которых был Ворон.

Я тонула в этом огромном мягком кресле, а советник, тихо посмеиваясь надо мной, попивал шампанское, бутылка которого возвышалась на столике между нами.

– Вы еще не всех рассмотрели?

Я старалась не выказывать своего любопытства к гостям, но это оказалось довольно сложно.

– Мне здесь некомфортно, – честно призналась я, – мы сидим на виду у всех. Так что это не я рассматриваю, а меня.

Дарио кивнул:

– Эти места принадлежат советникам, и тут редко видят другие лица.

– Особенно мое.

– Да, особенно ваше.

– Не понимаю, почему вы позвали меня?

– А разве вам что-то не нравится? Я отказал стольким людям, которые с удовольствием посетили бы со мной сегодняшнее представление.

– Это, конечно, большая честь, – улыбнулась я, – но все-таки, почему?

– Я посчитал, что эта постановка будет для вас полезна.

– Она об изгнанниках и Объединениях, правильно? – я усмехнулась.

– Вы правы, Алиса. Сейчас это особенно актуальная тема.

– А вы не думаете, что если человеку изо дня в день повторять одно и то же, это вызовет раздражение? Ваша пропаганда может привести к негативным последствиям.

– Ваша пропаганда? Наша! Выражайтесь осторожнее, мисс, не то я решу, что вы еще не покончили со своим прошлым.

Я сжала зубы. Стоит быть осмотрительнее!

– И нет, я с вами не согласен. Искусство доносит мысли яснее, ведь человек лучше осознает истину с помощью чувств, а не с помощью разума. Вам понравится сегодняшний вечер, вот увидите.

– А еще люди увидят меня с вами, и доверие ко мне повысится, – тихо добавила я.

– Да, история с меткой уже сошла на нет. А вы ведь не хотите, чтобы от вас продолжали шарахаться, и ваши речи летели в никуда? Вы постепенно входите в наше общество, а я помогаю вам ускорить этот процесс.

– Благодарю вас, советник, – как можно искреннее произнесла я, и Дарио с улыбкой кивнул мне в ответ.

В этот момент свет начал постепенно гаснуть, и мой взгляд невольно потянулся к сцене. Как бы меня ни нервировало присутствие советника, мне было любопытно посмотреть представление.

Аплодисменты оглушили меня, и когда занавес стал медленно опускаться, я поняла, что первый акт подошел к концу. Мне так захватило разыгравшееся на сцене действо, что я позабыла обо всем на свете. Это было просто невероятно! Музыка, танцы, трюки, игра актеров – все вместе это создавало уникальную атмосферу, которую я и представить себе не могла. Конечно, сюжет разворачивался вокруг одной и той же избитой темы, и в первые минуты мне хотелось подняться и закричать, что все это гнусная ложь, и Тени вовсе никакие не дикари. Но потом я смирилась. Что толку сидеть и возмущаться, если я сама каждый день уверяю людей в том же. Как я могу требовать от них другого отношения! К тому же, как ни крути, нельзя было не признать гениальности всех участников этой постановки.

– Вижу, вы довольны, – Дарио улыбнулся, – хоть это и не самое выдающееся представление, – я округлила глаза. – Актерам стоило бы еще поработать, а музыка не всегда подходила под сюжет. Вы не согласны?

На его провокацию я не попалась:

– Вы говорите с бывшим изгнанником, сэр, мои представления об искусстве ограничиваются фантазией Пустоши.

Он засмеялся:

– Но думаю, она у нее безгранична.

– Да, и ее не упрекнешь в слабой самоотдаче.

Мы оба засмеялись, а потом я резко нахмурилась. Теперь я обмениваюсь шуточками с советником, ниже катиться некуда!