Чтение онлайн

Приливы в Охотском море велики и непостоянны. В районе Магадана и Тауйской губы вода не поднимается выше четырех метров, а восточнее — у берегов полуострова Тайгонос и в Пенжинской губе — разность уровней достигает восьми метров. Мощное наступление моря кажется непривычному человеку устрашающим. С неотвратимым постоянством один за другим бегут на берег ряды волн. Каждый ряд продвигается вперед чуть дальше предыдущего. Все выше поднимается море, и все яростнее бьется о скалы прибой. Там, где только что белели камни, уже колышется мутная пена и плывет смытый с берега сушняк. Еще час-другой — и море вплотную приблизится к обрывам. Теперь лишь глазастые нерпы кувыркаются там, где недавно шагали с рюкзаками за спиной геологи.

Медленно перемещая свой лагерь от бухты к бухте, мы сперва изучили прибрежную зону от Магадана до залива Мелководного. Второй год работы был посвящен съемке одного из самых интересных участков Охотского побережья — полуострова Кони. Свое движение на восток наш полевой отряд закончил у устья реки Сиглан. Узкой и труднопроходимой щелью ее долина обрезает полуостров от материка. Обширная, отделенная от моря песчаной косой Сигланская бухта очень мелка. В часы отлива она и вовсе мелеет. Лишь в узком и петляющем фарватере, который не так-то просто нащупать, остается достаточно воды, чтобы переплыть это унылое водное пространство. Однажды наша шлюпка на много часов застряла среди густых водорослей в самой середине бухты. Только приливная волна сняла нас с мели и освободила из плена. Подняв парус, мы вошли в фарватер и пересекли бухту.

Реку Сиглан можно считать одним из чудес природы. Вопреки правилам географии она насквозь рассекает высокий и скалистый хребет, что тянется с материка вдоль оси полуострова Кони. Широкая долина реки упирается в каменную стену хребта, а затем, прорезав его короткой и порожистой тесниной, теряется в просторах Сигланской бухты.

Как это могло произойти? Все реки берут начало на гребнях хребтов, откуда текут в разные стороны, образуя более или менее симметричный узор на картах. Именно поэтому осевая линия горных цепей называется водоразделом.

Сквозные долины, подобные долине Сиглана, возникают в совершенно особых, редко встречающихся условиях. Они древнее прорезанного ими хребта и объясняются тем, что река размывала свое русло с той же скоростью, с которой поднималась пересекающая ее горная цепь.

Хребет полуострова Кони возвышается сейчас над уровнем моря на полтора километра; не меньшую толщину горных пород должен был пропилить и Сиглан, для того чтобы сохранить свое течение!

Холодные воды Охотского моря рождают частые туманы; они повисают в предутренние часы над волнами, и солнце с трудом разгоняет их. Резкая смена температуры над сушей и морем вызывает летние бризы, попеременно дующие к берегу и от берега. Регулярность бризов мы не раз использовали для плавания под парусами.

Особенно крутые перепады температуры сопровождаются вихрями с бурными ливнями и с закрученными до облаков колоннами смерчей. Однако это не те медленно, но грозно нарастающие штормы, что гудят, ревут и свистят над Охотским морем в ноябре. Неистовая ярость осенних бурь сокрушает скалы, изрывает сокровенные глубины моря и приводит н ужас самых бывалых моряков. Летние же шквалы подобно слезам ребенка исчезают так же быстро, как и появляются, оставляя после себя легкий воздух и улыбающееся небо.

За время работ на побережье нам пришлось испытать и шумно веселые шквалы, и угрюмо свирепствующие буря, и яркие глади солнечных дней, и тусклые будни моросящих ненастий. Но всегда, в любой момент море было величественно и прекрасно. Ни в одном из своих движений оно никому из нас не казалось скучным или утомительным. Многолико, богато и, несмотря на суровость, привлекательно Охотское море!

Каждый из нас — и мой многолетний помощник и друг Саша, и лишь один сезон проработавшая со мной Эрна, и наши рабочие, и, уж конечно, я — многое сохранил в своей памяти из того времени, когда мы жили и работали среди скал над мором.

Результатом работы были обнаруженные на Охотском побережье рудные месторождения, раскрытые загадки природы. Однако главное, может быть, в том, что скалы и море научили нас молчанию и мужеству, товариществу и терпению…

Вы не знаете, что такое непропуск? Это берег с отвесно уходящими в воду скалами. Во время отлива у их подножия иногда остаются узкие полоски морского галечника. В прилив море вплотную подступает к обрыву, и если вы не успели его миновать, то оказываетесь в ловушке.

…Уже к вечеру на пути в лагерь нас остановил крутой непропуск. Как мы ни торопились, прилив опередил людей. Там, где утром можно было легко обогнуть крутые скалы, сейчас шумел прибой.

— Так я и знала, что опоздаем! — с досадой воскликнула Эрна.

Как всегда, она была нрава. Нас задержала большая пегматитовая жила с красивыми кристаллами редкого минерала. Мы сломали молоток и два зубила, прежде чем Эрна и Николай уговорили меня возвращаться.

Вода еще поднималась. Бесконечными рядами стремились к берегу волны. Гулко ударив о камень, они с шипением откатывались в море, унося желтую пену к обрывки водорослей.

Николай, сбросив рюкзак, попытался перебраться через скалу, но едва не сорвался в воду. Итак, мы отрезаны от палаток. Ждать, когда вода отхлещет от берега, долго. Мы высчитываем, что лишь под утро отлив позволит нам пробраться к лагерю.

Хотя до заката оставалось не меньше двух часов, у моря уже сильно посвежело. Каждая набегавшая волна обдавала холодом.

— Да, попались… Ничего не поделаешь, придется ждать, — вздохнул я, — Давайте поищем дров и разожжем костер.

Но, увы, на узкой полосе между скалами и прибоем не было дров. Скоро меня стала пробирать дрожь. На худенького Николая жалко смотреть. Посиневшими губами он еле удерживает прыгающую папиросу. Предусмотрительная Эрна натянула взятый в маршрут шерстяной свитер. Но и она при каждом порыве ветра зябко передергивает плечами. Не сговариваясь, мы двинулись назад.

Вскоре спешивший впереди рабочий нашел немного сухих, опутанных водорослями сучьев. Он присел на корточки и, загораживая туловищем ветер, зажег спичку. Побежал огонек, запахло йодом. Но веточек немного; едва мы успели отогреть руки, как костер погас. Идем дальше. Теперь дующий вдоль берега ветер кажется еще более пронизывающим.

— Смотрите, — закричал вдруг Николай, — тут легко влезть наверх! Обогнем этот проклятый прижим! Не замерзать же здесь!

— В самом деле, давайте попробуем! — обернулась Эрна.