Чтение онлайн

— Они могли оставаться здесь годами, — Тони кивнул на окна третьего этажа с выбитыми решетками. Лазарет. Самые чистые комнаты в здании. Ряды кроватей с серым бельем. Книги и спекшаяся одежда на полках стеклянных шкафов. Для кого-то вроде Фейма-Боба тюрьма стала домом.

— Рано или поздно все выходят, — не все. Мы нашли скелет в петле на перилах парадной лестницы. Еще один, с дырой в черепе, — на караульной вышке.

— Почему ты не можешь войти? Я же здесь, — ты моя тень. Проходишь следом сквозь любые преграды.

— В заклинании часть меня. И других… Высших, — она выплюнула человеческий термин как отраву. — Наша сила отпугивает младших. Это место неприкосновенно.

— Тебе бы хотелось поохотиться на нас, — прошелестел Кан, оглаживая новый нож на бедре. — Или уже наелась досыта в нашем мире? Скольких ты убила после возвращения?

— Кан, — повысил голос Тони.

— Вы так остро пахнете, когда напуганы, — ощерилась тварь. — Но я выполняю свои обещания.

— Перестаньте! — где-то звякнуло, разбиваясь, стекло. Плутон склонила голову, прочертив рогами изящную дугу. Повернулась к подобравшемуся Кану узкой спиной:

— Наас. Идем.

Я встала между ними на линии огня, чтобы Нинин брат не решил воспользоваться пистолетом. Наас с грохотом захлопнул за собой ворота.

— Я путаюсь в днях, — говорит Айяка. Смаргиваю воспоминание и переспрашиваю:

— Что?

Девушка скользит взглядом по занятым птицами проводам:

— В смысле, мне сложно понять, что было вчера, а что неделю назад. Кажется, будто мы здесь год или всего сутки. Время странно идет. Ты не чувствуешь?

— Да, пожалуй, — натягиваю рукава куртки, пряча исчерканные шрамами запястья.

Наас и Тони сейчас переписывают имена и прощальные слова мертвецов. Они не могут поступить иначе, хотя понимают тщетность усилий: почти все строки обращены к семьям, а семьи магов обычно ничего не знают об Отрезках, тварях и самом волшебстве.

А мы не имеем права рассказать.

— Большинство из родственников тоже давно мертвы, — пролистывая клетчатые страницы, напомнил Кан. — Зачем вы их записываете? Вот, 1365 год. Даже потомков не найти: он не оставил настоящего имени.

— Иди к черту, — Наас яростно мылил руки, чтобы прогнать кислый тюремный запах. Напрочь игнорируя своего капитана, Тони обнял Айяку, зарылся носом в блестящие волосы.

— Думаешь, у нас получится? — спрашивает девушка, переступая через дыру в асфальте. Трещины расходятся лучами на метр в стороны. Дальше по улице — пролом в стене, накренившееся дерево с обломками корней, угол скалится битым кирпичом. Пунктирная линия чьей-то смерти.

— Вернуться? Да, конечно.

— Нет, потом… что потом? — Айяка почти танцует на каменном крошеве.

— Ответим на вопросы. Не раз, скорее всего. Но им не узнать правды, — я спрашивала, можно ли прочитать мысли. Нельзя. Запутать, внушить ложные идеи, вызвать галлюцинации — не прочитать. Посмотреть воспоминания, да только мы не покажем: притворимся, что не в состоянии запустить чары. Такое часто случается с магами, если заклинание требует сложных чувств. Возможен еще допрос на полиграфе под наркотиками, и мы пока не придумали, как…

— Тебе придется охотиться на тварей когда-нибудь, — осторожно говорит волшебница.

— А тебе и того хуже, если пойдешь к Хайме, — тру шрам на ладони, сворачиваю в переулок. Впереди просвет. Площадь с колодцем. Черт. Не стоило приводить ее сюда.

— Я не пойду к Хайме.

Слова настигают на середине квартала. Оборачиваюсь:

— Почему? — девушка неловко застывает, юбка еще путается в коленях.

— Я… просто передумала.

Врет. Не просто. Ей что-то нужно от меня. Злость прорывается коротким смешком:

— Да ладно? Это важное решение. Просто передумала?

— Нет… да! Подожди! — выхожу на площадь. Мельком отмечаю: мои звезды на месте. Покачиваясь, ловят последние зыбкие лучи. Я не задерживаюсь, но Айяка за спиной кричит:

— Это же твое… это… это ее колодец, верно?… Да стой же!

— Зачем? — рявкаю, рывком развернувшись. — Чего ты хочешь? Мне не нужна компания, мне не нужна защита — что бы вы там с Тони не думали! Мы не друзья, и потом… вот, что будет потом, после возвращения: мы никогда не заговорим снова. Разве нет?

— Я тебе не нравлюсь, — она трогает пускающее блики украшение. — Я знаю, почему. Я могу рассказать о ваших с Плутоном занятиях и избежать наказания. Даже если они не поверят, что меня обманом заставили провести вас в архив, ничего: маг огня, подчинивший свою силу и Высшую тварь, для них ценнее… — задумывается. Машет рукой:

— Да всего ценнее. Уверена, Кан тоже это понимает.

— И Тони, — холод в затылке. Шрам под ногтями пульсирует болью, в такт мелко дрожащим стеклам в окнах соседних домов.

— И Тони, — соглашается Айяка. — Но я буду молчать не из-за Тони. И не потому, что боюсь тебя… а я боюсь, — ее вцепившиеся в бортик колодца пальцы побелели. — Тогда почему? — под крышей лопается окно. Девушка дергается, сжимается. Молчит, пока падают осколки.

А потом быстро говорит вниз, в гулкую глубину:

— Я убила их.

— Что?…

Кривит губы и коротко, зло смеется:

— Убила. А потом подожгла магазин. Керосин и спички, никакой магии. Магия была до… — девушка отводит взгляд, гладит витые пряди. Я подхожу ближе. — Они… взорвались изнутри. Под одеждой… Этот звук, и как его свитер задергался от… — она опускает голову, но тут же вскидывается, выкрикивает сквозь слезы:

— Я хотела! Я хотела, чтобы они умерли! Я бы убила их снова, и точно так же, даже хуже!

Зажимает рот и отворачивается. Легко касаюсь вздрагивающего плеча:

— Ты защищалась, — вспоминаю ее давние слова.

— Нет, я… я отомстила. Я не смогла защититься.

Сжимаю пальцы:

— Это одно и то же.

Айяка качает головой.

— Нет. Нет. Я выбирала. Я не просто, я… я вдруг подумала, как… я знала, что могу. Раньше и потом ничего такого не было, но тогда я смотрела, как второй одевается, и решила. Что сначала сломается спина… я… — она закрывает лицо руками и глухо шепчет:

— Я только хотела посмотреть на витраж. Я не видела их, пока они не… никто не слышал. На пожар столько людей сбежалось, сразу же — целая толпа у входа… а минуту назад меня — никто не слышал.

— Мне… — жаль. Не то. — Тогда никто не услышал, но теперь ты рассказала мне. Ты что-то решила, поэтому пришла туда сегодня.

Девушка вытирает покрасневшие щеки:

— Да. Я хочу стать охотником. Хочу понять… это тьма спасла меня тогда. Возможно… — она облизывает губы, торопится сказать самое главное, — возможно, я сотворила тварь. Я видела движение, когда они уже… не двигались… Не знаю, я правда не знаю, но думаю…