Чтение онлайн

– Я его сейчас ущипну! – Катерина подумала, что настолько бестактных людей поискать надо. Доела свою зелень и печально пошлепала к себе в комнату. Дверь удалось открыть с третьей попытки, закрыть не получалось вообще, поэтому она вздыхая, устроилась в углу, в куче подушек и прикрыла глаза.

– Я с ума сойду! Я месяц просто не выдержу так! – думала она. В комнату заглянул сначала Кот, потом протопали четыре копыта Сивки, потом её проконтролировал Волк. Хорошо хоть Степан не счел нужным проверить, как она сидит в углу на куче подушек! Иначе она бы уже за себя не ручалась! Вполне могла бы вульгарно повиснуть у него на любопытном носу и щипать до крови! – Фу, до чего я дошла! – и тут она услышала, что в окно горницы влетела Жаруся.

– А где Катюша? – жизнерадостно спросила она.

– Спит у себя! Не в настроении, по-моему. – доложил Волк.

– Ещё бы! Это трудно, знаешь ли… – согласилась Птица и продолжила. – Всё я выяснила. Есть вторая половинка. Пустая тоже и её можно использовать.

– Это та, что от белки? – уточнил Баюн.

– Да, та самая! Только вот, не понятно где она.

–А идеи есть? – Волк был предельно серьезен.

–Да какие там идеи? Я и знаю где она, но и не знаю.

– Не морочь голову! Как это?

– Вторая чаша была у мужичка с ноготок в его сокровищнице. Но вот где эта сокровищница есть, никто не знает. Помните же, как Яга её искала? И всё впустую!

– А как это чаша от белки? – задал вопрос Степан.

– Ну, как же! Белка песенки поет и орешки всё грызет, а орешки не простые, всё скорлупки золотые, ядра чистый изумруд… – важно продекламировал Кот. – Ты же вроде уже читал Пушкина!

– Ну, это читал и что? – Степан пожал плечами.

– А тебе не интересно было, а откуда белка орехи-то золотые берет? Грызет и грызет, и уже монету царь Гвидон льет с того золота, а где же такие орешки растут? – Кот пошевелил усами.

– А правда… Там вроде же ничего про орехи не было, то есть не было про то, откуда они. – Степан вспоминал прилежно и старательно. – Нет! Точно не было ничего такого!

– Ну, конечно не было! Орехи самые обычные. Просто лесные орехи. А белка эта с даром с золотого касания, и когда-то как раз получила его из второй половинки чаши. Но, заметь, сама и охотно! Так что когда она берет орех, он становится золотой. Только орехи и только лесные. Такой уговор! А кормят её грецкими орехами, печеньем всяким, земляными орехами, сиречь арахисом!

– А что такое сиречь? – осторожно уточнил Степан.

– То есть. Сиречь, это означает то есть. – Пояснил Баюн. – Так вот, в эту половинку чаши, в пустую, можно вернуть Катино золото с рук, её дар золотого касания. Можно было бы! Но, кто бы знал, где этот мелкий гад спрятал сокровищницу! Сам-то нипочем не скажет, даже если ему все перья выдернуть!

Катерина сидела в подушках в своем углу и едва сдерживалась, чтобы не заорать от восторга! Она-то отлично знала, где находится сокровищница мужичка с ноготок! Она уже собралась было в горницу, и тут ей пришла в голову мысль о том, что одну её не отпустят, а лететь туда в компании Кота, Волка, Сивки и Жаруси, и ежесекундно переживать о том, что она случайно кого-то из них коснется, это такое испытание, что лучше месяц салат есть в лебединых перьях и с длинной шей! Да, можно туда прилететь и в виде лебедя, но искать-то чашу в перьях она не сможет! А в своем собственном виде с золотым касанием на руках, она к друзьям и близко не подойдёт!

– Надо добираться туда самой! Положим, я туда долечу, с трудом. А как быть с едой? Золотая скатерть самобранка это красиво, наверное, но не функционально. Да и стремно очень одной…

Катерина глубоко задумавшись не услышала легчайших кошачьих шагов. И вздрогнула, когда прямо перед своим носом обнаружила весьма заинтересованного Баюна.

– И куда это ты одна собралась? – промурлыкал Кот, усаживаясь прямо перед Катей, и аккуратно обернув лапки длиннющим хвостом.

– Фу, как ты меня напугал! – Катерина ругала себя, что так глупо попалась.

– Ты не фырчи в уме, эфир засоряешь, а объясни мне, что тебе такое в голову пришло, самой куда-то лететь?

– Я в своей голове могу думать любые мысли, какие мне захочется! – с достоинством отозвалась Катя. – А ты не подслушивай!

Кот отлично понимал все языки на свете, включая лебединый, поэтому с Катериной разговаривал свободно, как и Жаруся.

– Я вот сейчас Волка позову и скажу ему, что ты в какое-то стремное место лететь собралась и причем, одна! – важно заявил Баюн.

– А нет его! Со Степаном ушли в роще тренироваться. – информировала Жаруся, впорхнувшая в комнату. – И шантажировать не хорошо! Тем более нашу девочку!

– Тогда хоть ты её объясни, что никуда ей лететь нельзя! А то удумала опять что-то такое! Что точно, я, правда, не понял, но какое-то опасное! – Баюн встал, дернул спиной, показывая степень своего отвращения к подобному безумству, и важно удалился.

– Катюш, ты как? Cильно устала? – Жаруся, как видно, единственная понимала, что Кате ужасно неудобно, и тяжело постоянно быть птицей.

– Очень! Не могу просто! Мне или уходить отсюда надо, или я уже не знаю, что сделаю! – Катя покрутила головой, досадуя на длиннющую шею. Шея крутилась тоже, и совсем не так как хотелось, – Лапы эти ещё! Шлепают! И вообще, всё не так! – пожаловалась она Птице. – А они ничего не понимают, хоть тресни. Им кажется, что месяц так прожить, легко очень! Нет, я понимаю, что мне повезло! Месяц, это как бы терпимо, наверно, но так трудно!

– Конечно, не понимают! Они же все мужчины. Это у них считается мелочью. Хотя, обороти того же Баюна лебедем, визгу будет на всё Лукоморье! А уж дай ему салатик вместо рыбы и сметанки! Ой, нет, это, пожалуй, слишком жестоко, даже представлять такое! Полетаем, что бы развеяться? – Жаруся хитро подмигнула Кате и кивнула на неплотно закрытую дверь, из-за которой донеслось сдавленное возмущенное фырканье. Баюн для пользы дела не гнушался и подслушивать. Жаруся махнула крылом в сторону окна, отчего оно распахнулось настежь, подхватила Катерину, и легко выпорхнула из комнаты. Катя дождалась, пока они не взлетели повыше, туда, где не страшно было задеть крыльями за ветки Дуба, и раскрыла свои крылья.

– Спасибо тебе, Жарусенька! А то я там совсем что-то скисла.

– Не за что, милая! – Жаруся Катю не расспрашивала. Считала, что если хочет та сохранять свои мысли в секрете, это её право! Хотя, конечно, от любопытства почти извелась!

– Жаруся, а ты не могла бы мне помочь? – полеты всегда на Катерину хорошо действовали, и сейчас она успокоилась, подышала воздухом, и жизнь уже не казалась такой беспросветно унылой.

– Конечно, милая! – Жаруся очень собой гордилась! Куда там Коту! Она-то точно знает, как надо себя вести, чтобы ей Катюша доверяла.

– Я слышала, что ты рассказывала про вторую чашу.

– Да, их две, и были они когда-то поделены между братьями. Одну получил Черномор, а другую – мужичок с ноготок. Черномор свою, видимо, передал Наине, чтобы она тебя заполучила и ему привезла. Вот уж кому я сейчас не позавидую, кстати, так это Наине! Чаша-то у неё, а ни золота ни тебя! А чаша мужичка с ноготок – пустая. Золотое касание из неё на белочке.

– Да, а как же так получилось? Мужичок сам золотое касание просто так отдал? – удивилась Катя.