Чтение онлайн

В первом случае мы игнорируем огромный массив необъяснимых импульсов. Это особенно очевидно во всех ситуациях, когда человек не желает следовать телесной интуиции, поскольку тональ жестко диктует ему стереотипную модель поведения и реагирования. Внимание сталкера по мере повышения его остроты и интенсивности все чаще и чаще фиксирует подобные расхождения. Да и всякий внимательный человек не раз в своей жизни убеждался, что практически всегда в ситуации конфликта между телесной интуицией и сделанным чувством (отношением), тонально обусловленные чувства обманывают и заставляют совершать ошибки. Например, мы ощущаем внутреннее сопротивление — иногда сильное, иногда едва уловимое, — пытаясь поддерживать отношения с некими «приятными» или надежными, «нужными» людьми, и эти люди нас подводят либо вовлекают в неестественные, затруднительные ситуации, выбираться из которых приходится с огромными затратами психических и физических сил.

Такое же сопротивление может возникнуть, когда мы принимаем любое решение. Делание тоналя заглушает непосредственное чувство сопротивления и формирует чувство необходимости, правильности, адекватности принятого решения. И что же? Чаще всего мы оказываемся в проигрыше, терпим поражение — просто потому, что доверились искусственной конструкции тоналя, нацепившей на Реальность собственные идеи и представления.

Во втором случае тональ неправомерно распространяет единичный психоэмоциональный опыт на все схожие ситуации, в которых обманчивое подобие связей или элементов по закону тональной стерео-типизации ошибочно воспринимается как идентичность. По большому счету все эти ситуации можно отнести к категории «ложных узнаваний». Этот механизм лежит в основе формирования психических импринтов, которые иногда на всю жизнь закрепляют однотипность эмоциональных реакций на любое кажущееся сходство, условных рефлексов, поведенческих сценариев и таких масштабных психологических конструкций, как выбранная «роль» и «образ себя для других».

Здесь забвение реальности становится особенно сильным. Сталкер открывает в себе необозримое поле психических сил, которые буквально приковали его к одному-единственному способу жить, чувствовать, воспринимать, верить или не верить, действовать или оставаться пассивным. То, что человек полагает своей натуральной природой, своим характером и даже сущностью, в ближайшем рассмотрении оказывается набором деланий тоналя, не имеющим ничего общего с реальным чувствованием психоэнергетического положения субъекта.

После открытия в себе сделанных и несделанных чувств мы оказываемся в поистине затруднительной ситуации. Эти затруднения заключаются в чудовищной неопределенности критериев: как отличить чувство реальности от чувства, возникшего в результате тонального делания? В каждой выслеженной ситуации раздвоения чувств есть некая область пересечения противоположных сил делания и неделания. Ведь оба вида чувств транслируются осознанию через тело — и как мы можем узнать, где тело говорит на языке Реальности, а где оно подчинено бессознательной обусловленности тоналя?

Казалось бы, никакое выслеживание не гарантирует нам постижения истины. Мы обречены совершать ошибки, постоянно принимая делание за реальность, а реальность за делание.

Но все не так безнадежно-Непрерывное наблюдение за всеми случаями расхождения чувств постепенно помещает сталкера в «третью» позицию — позицию неотождествленности ни с одним из вариантов чувственного опыта. Это переживается как своего рода усталость от попыток распознать сделанное и несделанное.

Отрешенное созерцание собственных психических движений во всей их противоречивой полноте автоматически выводит нас за границы привычной обусловленности. И здесь неожиданно открывается истина.

Эта истина, оказывается, не имеет никакого отношения к рациональному, формализованному различению, и удалено от любого вида описания. Она пребывает в безмолвии и безмолвно себя реализует. Можно сказать, что она существует в положении остановки внутреннего диалога, спровоцированной длительным сосредоточением внимания на выслеживании своих мыслей, идей, реакций и чувств.

Пока внутренний диалог приостановлен, пока всякая рефлексия является предметом отстраненного созерцания, мы поступаем естественным, а потому безошибочным образом. Мы не думаем, что правильно и что неправильно, где реальность, а где тональная иллюзия. Мы непосредственно чувствуем и непосредственно отзываемся на возникшие чувства. Мы не беспокоимся о последствиях, поскольку идея пространства и идея времени наряду с прочими деланиями отступает, оставляя лишь чистое поле переживаемой Реальности.

И лишь потом, когда внутренний диалог возвращается в привычный режим работы, мы с некоторым удивлением отмечаем, что все наши решения, реакции, действия были оптимальны. Мы по-прежнему не знаем, как это произошло, и не должны этого знать. Ибо за все происшедшее отвечает безмолвная часть нас, часть вне описания, — проекция нашего нагуаля.

Попытки остановить внутренний диалог рано или поздно вызывают специфические ощущения, подобные кинестетическим или псевдокинестетическим. Для этого используют все доступные практику способы, начиная с классической походки Силы, деконцентрации внимания, неделания, и заканчивая сканирующим созерцанием сложных и неупорядоченных структур в визуальном поле — падающий снег, плывущие облака, текущая вода, опавшие листья, и т. п.

Иными словами, мы начинаем чувствовать, осязать внутри своего тела или в непосредственной близости от него явления, которые с трудом поддаются описанию. Ими могут быть характерные онемения или покалывания, вибрации, прохладные волны, движущиеся по телу в определенном порядке.

Этот измененный кинестетический и проприоцептивный фон чаще всего проявляет себя в области межбровья и затылка, в районе горлового центра (основания шеи), постепенно распространяясь на грудь и проекцию передней части тела, которая приблизительно соответствует плотному энергетическому полю, образующему фронтальную пластину кокона.

Поскольку эти ощущения прочно связаны с динамикой внутреннего диалога и часто являются показателем того, насколько глубоко удалось его замедлить либо приостановить, мы вполне можем опираться на них как на «ресурсное состояние». То есть, произвольно вызывая эти ощущения, концентрируя на них внимание, мы можем приостанавливать внутренний диалог в любых условиях. Как только практик обретает эту способность, он становится в значительной степени свободным от внешних условий и не нуждается более в походке Силы или особой обстановке для созерцания.