Чтение онлайн

Повсюду и во все времена это стремление тоналя было сильным и вполне очевидным. История знает даже период своеобразной «истерики» тоналя. Она случилась в средневековой Европе, когда противоречие между структурирующей силой тоналя и катастрофическим замедлением почти всех процессов познания Реальности достигло своей кульминации. Стоит ближе познакомиться с трактатами средневековых ученых, чтобы получить представление о том, какую странную, даже чудовищную продукцию способен производить тональ, не имеющий реального знания, но охваченный страстью к границам, категориям, структурам.

По отношению к собственному телу тональ поступил тем же способом. Изначальная, целостная Реальность была разорвана на тело и дух, на физическое и психическое. Возникла мнимая дихотомия, которая оставляла впечатление ложной ясности в мире тоналя. Но, как и следовало ожидать, «ложная ясность» потребовала громоздких объяснений, которые, в конечном счете, запутали и усложнили картину мира до такой степени, что от ложной ясности не осталось и следа. На почве дихотомии тела и духа расцвела мифология, религия, философия, множество мистических и оккультных учений. В конечном итоге оформилась целая вселенная, изобилующая абстрактными идеями и категориями, где все факты опыта получили подробнейшую, но абсолютно неверную интерпретацию. И все это из-за чрезмерной любви к границам и первоначального вытеснения той сферы опыта, которую предоставляет нам сновидение.

Единая и единственная Реальность осознающего субъекта, которая дана нам непосредственно — это энергетическое тело. Ибо никаким иным телом человек не обладает. Все области чувства, восприятия и осознания, относимые к душе, к духу, к эфирному, астральному, ментальному плану существования, как бы возвращаются на свое исконное место. В энергетическом сновидении мы восстанавливаем подлинный образ своего тела как психоэнергетического поля. Усиление осознания с помощью сталкинга и психотехнических приемов помогает добиться того же и наяву. Абстрактное рассуждение о единстве нашего существа становится прямым чувством.

Первый этап восстановления целостности приводит к тому, что осознание получает некоторый доступ к вытесненной части себя. Эту вытесненную часть можно назвать телом сновидения. Долгое время оно кажется чем-то вроде «двойника», поскольку переживается совсем не так, как тело первого внимания, обладает иными способностями, силами и качествами. Сновидец словно бы странствует между физическим телом и телом сновидения. Его тональ может создать новую дихотомию и закрепить ее в описании. Ментальная раздвоенность (тело — душа) превращается в раздвоенность сенсорную (тело яви — тело сновидения).

Мы склонны застывать в этой позиции, которая, хоть и сулит множество новых впечатлений, но сама по себе еще не обладает трансформирующим потенциалом. Это позиция оккультиста, мистика, визионера. При этом практик чувствует себя «магом сновидения», который время от времени посещает вторую, скрытую часть Бытия, используя для этого свое второе «магическое» тело. Он ощущает себя «двойным существом», подлинным шаманом, реализующим древний архетип, овеянный гипнотическим очарованием оборотничества, двуликости. «Если научишься… то будешь там видимым для себя самого и построишь себе в стране сновидений второе тело, со временем оно станет видимым также и другим людям… А достичь этого можно с помощью особых приемов… Знающий эти секреты может являться как призрак или дух» [21] . Во все времена люди считали, что истинный маг имеет «скрытого Второго», носителя магической Силы (духа, союзника, волшебное животное оборотня, второе «Я» и др.).

Романтизируя этот образ, трепеща перед ним (как это тысячелетиями делали наши предки), практик останавливается в восхищении. Бессознательно он полагает, что «двойник» и есть высшая реализация на пути нагуализма.

Но раздельное существование двух тел не может продолжаться вечно. Тело бодрствования продолжает жить по своим законам — болеет, разрушается и стареет. А тело сновидения, каким бы самостоятельным оно ни казалось, — остается всего лишь продолжением, частью дневного тела. Поскольку осознание так и не объединило их в одно психоэнергетическое поле, «сверхъестественные» возможности тела сновидения очень мало влияют на жизнь физического организма. Рано или поздно наступает день, когда постаревшее тело не может больше снабжать энергией тело сновидения. А время для Трансформации упущено.

Если же практик не поддался искушению, не остановился, а направил все силы своего внимания и осознания на интеграцию первого и второго внимания, то он начинает осознавать свое энергетическое тело как целостное поле. Специфическая чувствительность тела сновидения накладывается на чувствительность тела физического, и этот синтез дает удивительные результаты. Это не простое сложение двух перцептивных модусов, это нечто большее — новое качество осознания и новое качество жизни.

Синтетическое осознание двух разнородных объемов перцептивного поля, двух типов сборки сенсорного пространства нельзя передать средствами тоналя, его можно лишь испытать. Поэтому я ограничусь описанием главных элементов структуры того единого тела, которое функционирует не в первом и не во втором внимании, не наяву и не в сновидении, а в мире, где отсутствует разделение на вещество, поле и энергию.

В мире первого внимания наше тело имеет четкие границы. Эти границы, безусловно, связаны с фигурой воспринимаемой чувствительности. Там, где заканчивается явная и стабильная чувствительность осознания, там и находится граница между телом и внешним полем.

Таким образом, нет ничего удивительного в том, что с обострением чувствительности граница тела становится менее определенной.

Этот феномен можно заметить даже в состоянии обычного осознанного сновидения. Сновидец не воспринимает свое тело как неизменную форму. Например, передвижение в сновидении может восприниматься как неопределенное растяжение чувствующего поля. Иногда такое растяжение транслируется непосредственно, иногда как «полет» или телепортация наблюдателя из одной области мира сновидения в другую. При этом пластичность телесной «формы» становится еще заметнее, когда она вступает во взаимодействие с активным вниманием. Всякий произвольный акт, совершаемый телом сновидения, перестраивает поля энергетического тела необычным образом. Наяву подобный опыт нам недоступен. Мы обретаем и накапливаем его в сновидении. Каждый раз в момент пробуждения мы используем тщательное выслеживание собственного осознания, чтобы как можно полнее и ярче сохранить в памяти сновидческий опыт, а затем использовать его для изменения чувствительности наяву.

Во втором внимании наиболее динамичными и неуловимыми оказываются «удаленные поля» энергетического тела. Это потоки эманации, которые всегда пребывают за пределами основного объема нашей психоэнергетической структуры. Их можно назвать потоками внимания.

В предыдущих работах я не раз говорил о том, что всякое восприятие является энергетическим (силовым) процессом. Иными словами, перцепция — продукт столкновения полей. И это вовсе не метафора. Произвольное внимание действительно структурирует малые эманации нашего тела и излучает их вовне. Порядок, который определен конкретной позицией точки сборки, транслируется на большие эманации Мира, и происходит это благодаря «удаленным полям» энергетического тела человека. Мы не знаем и не можем знать, каков порядок больших эманации без участия человека, поскольку всякий опыт в любом режиме восприятия, включая видение, — это результат взаимодействия энергетических полей большого Мира и энергетических полей тела, настроенных в соответствии с вполне определенным типом сборки.

Конечно, внешние поля оказывают на человека колоссальное влияние. Они постепенно, шаг за шагом, корректируют характер сборки, способ работы внимания. Собственно, в этом и состоит суть Трансформации. С каждым погружением в энергетическую ткань нечеловеческого мироздания мы приобретаем новые и новые черты. Наше тело перестраивается, точка сборки осваивает новые позиции. Но базисные структуры полевого «кокона» человека, несущие в себе паттерны психоэнергетической активности, присущей различным стадиям эволюции нашего вида, еще долго накладывают свой отпечаток на способ сборки пучков больших эманации.

Разумеется, самыми активными здесь являются «инструментальные» эманации — полевые формации, связанные с головой и руками тела первого внимания. На протяжении всей истории нашего вида мы реализуем возможности человеческого осознания посредством двух важнейших функций — когнитивной и манипулятивной. Эти формы психофизической активности поистине универсальны. В той или иной степени они присущи большинству живых систем. Органическое осознание (даже самое примитивное) начинается с самоизоляции, с обретения автономного статуса. Это сущность всякого организма. Можно сказать, что органическое осознание — это осознание отличия собственной структуры (порядка) от структуры (порядка) внешнего поля.