Чтение онлайн

– Эй, чего ты там, Мавлюдов? – закричал майор. – А ну отвечай на мой вопрос!

– Да, я видел здесь какую-то женщину, – пробормотал Азат оглядываясь. – Может, она именно та, кто вас интересует?

– Давай не будем выяснять, та или не та! Я приказываю тебе задержать её, Мавлюдов! – потребовал Гарин. – Сам лично не пытайся, санитаров побольше возьми!

– Она что, так опасна? – поинтересовался Азат, снова оглянувшись. – Она что, может…

– Да она только пальцем шевельнёт, и от тебя мокрое место останется! – «успокоил» его майор. – Кстати, она очень тобой интересовалась…

– Мной? – сделал вид, что очень удивился Азат.

– Только в обморок не падай, – ухмыльнулся Гарин. – Она очень опасная и дерзкая преступница – троцкистка! Только попробуй её проворонить!

– Постараюсь оправдать ваше доверие! – поспешил заверить Азат. – Только потом, когда её схватим, что делать прикажете?

– Связать, обезвредить и меня дожидаться, – ответил майор. – Я уже за ней выезжаю…

Связь оборвалась, и Азат осторожно положил трубку на рычаг. «Ну и дела! – подумал он. – Эта Шмель опасная преступница?! Да ведь она в Верхнеудинске… да ведь она…»

Он зажмурился, не зная, что делать. Приказ майора был настолько ошеломляющим, что было трудно его осмыслить, но ослушаться Гарина он не мог. «Немудрено и самому угодить за решётку, если упущу эту волчицу, – подумал Азат, направляясь на поиски санитаров. – Сейчас вон как метут энкавэдэшники! Чуток оплошал, и ты “враг народа”, а с таким клеймом…»

Он прошёлся по коридорам и собрал пятерых скучающих санитаров. Они весело рассмеялись, когда Азат объяснил, что необходимо задержать женщину, опасную преступницу. Недоверчиво переглядываясь и перешучиваясь, санитары последовали за Азатом к палате Малова.

Они выстроились рядком в коридоре, когда Мавлюдов распахнул дверь палаты и замер в проёме.

– Ну-у-у… вы выглядите счастливыми, господа троцкисты! – закричал Азат срывающимся от страха голосом. – Ну, надо же, Кузьма Прохорович, ещё жену не успели закопать, а ты уже в объятиях любовницы!

Он увидел, как вытянулось и побледнело лицо Малова, но Маргарита повела себя иначе – выхватила из сумочки браунинг и направила в его сторону. Азат обомлел. Он не сомневался, что эта фурия нажмёт на курок не задумываясь.

– А ну прочь с дороги, слизняк! – выкрикнула Маргарита. – Попытаешься нам препятствовать – выпущу в тебя всю обойму, ублюдок!

Азат попятился. Его ноги сделались ватными, и он едва держался на них. Отстранив его, санитары ворвались в палату. Один из них, замахнувшись для удара, ринулся на Малова, но Кузьма опередил его – схватил за руку, вывернул кисть и резко ударил кулаком в лицо. Тот рухнул на пол как подкошенный.

Азат, едва живой от страха, забился в угол.

Прозвучал выстрел. Один из санитаров, с окровавленным плечом, с криком выбежал в коридор.

Другой схватил тумбочку и ринулся на Маргариту, а она… Она не мешкая выстрелила ему в ногу. Он, в панике, припадая на раненую конечность, тоже поспешил ретироваться в коридор.

Кузьма тем временем отбивался от двух противников одновременно. С пола поднялся санитар, который первым набросился на него, но тут же был сбит с ног. Недолго думая Кузьма выбросил в окно одного из бедняг, сломав его крупным телом решётку, а второй сам позорно бежал в коридор.

Маргарита метнулась к окну и выглянула наружу.

– Двор гудит, как муравейник, – сказала она и обернулась. – Нам придётся выбираться другим путём.

– А может, он нам подскажет? – распалённый дракой Кузьма сгрёб за шиворот Азата, приподнял и встряхнул его.

– Здесь есть ещё какой-нибудь выход? – спросила Маргарита, приставив к его виску ствол браунинга. – Промолчишь – я выстрелю!

– Н-нет, не стреляй! – пролепетал он трясущимися губами. – Я покажу, где выход, ступайте за мной…

– Иди вперёд, указывай дорогу, – как тисками сдавил ему плечо Кузьма железными пальцами. – Даже не думай бежать, сделаю калекой!

– Калекой он ещё сможет прожить, а вот с пулей в башке едва ли, – вставила свою реплику Маргарита. – Давай пошевеливайся, «товарищ Рахим», не искушай меня на выстрел. Я…

Со двора послышались звуки подъезжающих автомобилей, и беглецы, толкая перед собой Мавлюдова, поспешили в коридор…

Дон Антонио вышел из-за стола ровно в полночь и сразу же отправился в спальню, оставив гостей.

Боясь опоздать на поезд, он ворочался с боку на бок, будучи не в состоянии вздремнуть хотя бы час. Вконец измученный приготовлениями к отъезду, которые длились почти неделю, в крайнем нервном возбуждении, выбитый из колеи предстоящим посещением «логова коммунизма», дон Антонио вертелся в постели до рассвета.

Утро выдалось прохладным. Воронцов подъехал ровно в шесть.

– Береги себя, – сказал Матвей, тяжело вздыхая. – Россия теперь не такая, как прежде, а ты там не был целых двадцать лет!

– Не бойся, не пропаду, – усмехнулся дон Антонио, обнимая его. – Не на пустое место еду же, в конце концов. Меня там ждут и встретят, как подобается.

Он улыбнулся и даже подмигнул Воронцову, но на самом деле чувствовал себя не в своей тарелке. Его физическое состояние ухудшилось, как только прогудел паровоз, и поезд тронулся от перрона.

Дона Антонио охватил ужас перед путешествием, которое он предпринимал без должного энтузиазма. Он не спеша переоделся, улёгся в постель и с головой укрылся одеялом, желая только одного – погрузиться в глубокий сон и проспать как можно дольше, лучше до самого Ленинграда.

Заснул он быстро, но спал недолго. Дон Антонио вышел из купе и стал ходить взад-вперёд. Поезд мчался мимо зелёных лесов, ярко цветущих садов. Голубая искрящаяся на солнце вода в реках, чистенький вагон, разговоры пассажиров – всё это успокаивало тоскующую душу. Дон Антонио вдруг испытал непреодолимую потребность с кем-то познакомиться и выпить, чтобы скоротать время, но… Среди выходящих из соседних купе мужчин не видел подходящего для этой роли попутчика. Он заглянул в купе проводников в надежде поговорить, но там оказались женщины, а говорить с ними, тем более выпить, дон Антонио не был расположен.

Итак, целую неделю ему предстояло провести на колёсах среди пассажиров, с которыми не хотелось даже словом обмолвиться. Это было для него настоящей пыткой.

От вынужденного безделья голова стала работать с небывалым напряжением, треща от избытка мыслей. Самая навязчивая из них – о том, что ждёт его в Ленинграде. Чем дальше отъезжал поезд от пункта отбытия, тем больше росла и ширилась тревога.

Подобное состояние он испытывал, когда был вынужден бежать из России. Как и сейчас, вырванный из привычной среды, он панически боялся той незнакомой страны, куда направлялся.