Чтение онлайн

– А-а-а! – Вопль завершился бульканьем, энтропистка задыхалась. Спина выгнулась так, что затылок едва не касался пяток, все тело оцепенело, только кисти и стопы слегка подергивались. Лицо свела чудовищная гримаса, зубы скрежетали.

Джоррус закричал синхронно, хотя он-то не приближался к шлюзу, и его точно так же скрючило.

– Не прикасайся к ней! – крикнула Хва-Йунг.

Кира не послушалась: она знала, что «скинсьют» ее защитит.

Она обвила несколько щупалец вокруг талии Вееры, одновременно зацепившись за ближайшую стену, и потащила бьющуюся в конвульсиях энтропистку к себе. Сделать это было непросто: Веера с нечеловеческой силой сжимала ручку двери. Наконец Кире удалось оторвать Вееру от двери (про себя она молилась о том, чтобы не повредить энтропистке запястье).

Как только пальцы Вееры выпустили ручку двери, тело ее обмякло, а Джоррус перестал выть, хотя лицо его так и застыло в гримасе невыразимого ужаса.

– Хватайте ее! – велела Нильсен.

Вишал отлепился от стены и поймал рукав куртки Вееры. Затем он обхватил одной рукой талию энтропистки, второй приподнял Веере веко, потом открыл ей рот и заглянул в горло.

– Она выживет, но нужно доставить ее в медотсек.

Джоррус застонал. Он так и сидел, обхватив голову руками, предобморочно бледный.

– Насколько скверно? – спросил Фалькони.

Врач оглянулся тревожно.

– Не знаю, капитан. Нужно следить за сердцебиением. И вероятно, электрошок выжег импланты. Пока рано судить. По меньшей мере их придется перезагрузить.

Джоррус что-то забормотал, Кира не разбирала слов.

– Подлость какая! – возмутилась Нильсен.

– Они запаниковали, – пояснила Воробей. – На все готовы, лишь бы нас остановить. – И ткнула средним пальцем в сторону станции. – Надеюсь, вам всем задницы поджарят. Слышите меня?

– Это все моя вина, – сказала Кира и указала на свое обнаженное лицо. – Надо было не снимать маску. Тогда я бы увидела, что дверь под током.

– Ты ни в чем не виновата, – возразил Фалькони. – Не вздумай из-за этого казниться. – Он подплыл к Джоррусу. – Эй! Веера выживет, понял? Успокойся, все не так страшно.

– Вы не понимаете, – еле выговорил Джоррус, втягивая в себя воздух.

– Ну так объясни.

– Она – я – мы… – Он принялся ломать руки, и в невесомости это движение повлекло его прочь. Фалькони поймал его, остановил. – Нас больше нет. Нет нас! Нет меня! Все пропало. Все ушло. Ушло. Ушло. А-а-а! – И вновь его речь перешла в невнятное бормотание.

Фалькони встряхнул его:

– Соберись. «Рогатка» уже близко.

Энтропист не реагировал.

– Их ментальный улей разрушен, – вздохнула Хва-Йунг.

– И что? Он ведь не перестал быть самим собой, а?

– Ну…

Веера очнулась с резким всхлипом, дернулась так, что закружилась вокруг своей оси. Прижала пальцы к вискам и завопила. Словно откликаясь ей, Джоррус свернулся в позе эмбриона и захныкал.

– Отлично, – буркнул Фалькони. – Теперь у нас на руках двое психов. Просто замечательно.

Тихо, словно падающее перышко, «Рогатка» замедлила ход и остановилась у шлюза. Послышался лязг стыковочных зажимов, удерживающих нос корабля.

– Кира! – Фалькони махнул рукой. – Будь так добра…

Пока врач успокаивал энтропистов, Кира вызвала маску на лицо и разглядела в двери шлюза ток – широкую синеватого цвета полосу, как будто в ручку загнали молнию. Полоса была широкой и яркой – просто удивительно, как Веера не погибла на месте.

Вытянув пару тонких щупалец, Кира запустила их в дверь и – так же, как в своей камере – перенаправила ток по поверхности Кроткого Клинка.

– Теперь безопасно, – сказала она.

– Потрясающе! – откликнулся Фалькони, но вид у него, когда он потянулся к контрольной панели, был настороженный. Убедившись, что его не бьет током, он расправил плечи и нажал нужные кнопки.

Послышался сигнал, и на контрольной панели загорелся зеленый огонек. Зашипел, выходя, воздух – шлюз открылся.

Тогда Кира убрала щупальца, отозвав Кроткий Клинок, и позволила току течь по прежнему пути.

– Не дотрагивайтесь до ручки, – предупредила она. – Она все еще раскалена.

И повторила предупреждение для Итари.

Фалькони пошел первым. Он подплыл к носу «Рогатки», нажал нужную комбинацию кнопок, и на корабле тоже открылся шлюз. Кира и все остальные следовали за ним по пятам, Вишал одной рукой обнимал Вееру за талию, а Хва-Йунг помогала Джоррусу, который едва мог передвигаться. Замыкало их группу Итари – медуза с изяществом угря скользнула в шлюз.

Тут Киру поразила мысль – ужасная, циничная мысль. Что, если военные дожидаются именно этого момента, чтобы взорвать стыковочный узел и отправить в открытый космос и ее, и всех ее спутников? Учитывая все, что успели натворить и гражданские власти Лиги, и военные, от такого подозрения трудно было отмахнуться.

Однако все было тихо, герметизация между шлюзами не нарушалась, и, как только последний сантиметр щупалец Итари оказался внутри «Рогатки», Нильсен задраила люк.

– Сайонара [5] , «Орстед»! – крикнул Фалькони, устремляясь вниз по центральному трапу «Рогатки».

Корабль казался мертвым. Заброшенным. Почти весь свет был выключен, температура упала ниже нуля. Но запахи оставались знакомыми, и это успокоило Киру.

– Морвен! – скомандовал Фалькони. – Включи зажигание и приготовься к вылету. И, черт побери, верни обогрев.

– Сэр! – откликнулся искусственный интеллект. – В протоколе безопасности особо оговорено, что…

– Отмени безопасный режим, – велел Фалькони и быстро произнес длинный код доступа.

– Безопасный режим отменен. Начинаю подготовку к вылету.

Обернувшись к Хва-Йунг, Фалькони попросил:

– Посмотри, не удастся ли тебе разбудить Грегоровича, прежде чем мы сдернем отсюда.

– Да, сэр! – Механик передала Джорруса с рук на руки Воробью и, вылетев в коридор, устремилась в глубину корабля.

– Пойдем, – сказал Вишал Воробью, унося Вееру в том же направлении. – Нам надо в изолятор. Джоррус, и вам тоже.

Оставив едва живых энтропистов на попечение Воробья и врача, Кира, Нильсен и Фалькони отправились в рубку. Итари потянулось следом, и никто, даже капитан, не возражал против этого.

Войдя в рубку, Фалькони издал возглас отвращения. Десятки мелких предметов летали в воздухе: ручки, две чашки, тарелка, несколько кью-дисков и прочий мусор. Похоже, военные сунули нос во все ящики, шкафы и мусорные корзины и при этом особо не щепетильничали.