Чтение онлайн

– Я столько лет считал себя виноватым, я так долго молился, что бы мой единственный сын меня простил, но моя гордыня не позволяла мне самому повиниться перед ним, и когда он умер, я почувствовал это, и понял, насколько ничтожны мои принципы, по сравнению с человеческой жизнью.

– А почему вы поссорились? Спросила девушка.

– Потому что с самого рождения я возлагал на Степана слишком много надежд, я хотел вырастить идеального человека, который бы сменил меня на посту верховного, и с малых лет загружал его учебой, тренировками, у него парой не хватало времени просто поиграть, как положено мальчишке, я сам отнял у него детство, и затем когда он повзрослел захотел самостоятельности, я опять же не позволял ему поступать как хочет он, а требовал чтобы он делал только то что велю я. Я ведь тогда себя считал чуть ли ни пупом земли, ведь я великий верховный, который создал новый счастливый мир, однако Степа не был со мной согласен и считал меня тираном, и знаешь он ведь был прав, после его ухода, я понял что как бы мне не хотелось, людям надо давать право выбора, и теперь народ Ирия может создавать себе пару самостоятельно, по взаимной симпатии и любви, а раньше это было строго запрещено.

– Да дед, ты впрямь тиран, ты хотел уничтожить любовь?

– Ты говоришь точь в точь, как твой отец, он тоже меня упрекал в том же. Тогда я так не думал, я лишь заботился о своем народе, и хотел, что бы все были счастливы, а муки любви я считал, только мешают нормально жить. Мне казалось, что главное это крепкая семья, где людям вместе хорошо, где супруги друг друга уважают. Но знаешь, что я заметил, те семьи, которые сами себе нашли пару, выглядят счастливее, и глаза у них сияют ярче, значит, я и здесь ошибся.

– Зато теперь, я кажется понимаю, почему отец не вернулся, и не привез нас с мамой сюда, он боялся, что ты не примешь её как его суженную?

– Скорей всего так и было, со вздохом ответил дед.

– Расскажи мне об отце, как он рос, с кем дружил, что больше всего любил?

– Он был добрым, веселым, любознательным, больше всего время он проводил в лаборатории, и самым лучшим другом был Аркадий, и наш ипат.

– Костя? В смысле мой Костя? Дед кивнул, подтверждая, а Ива усмехнулась.

– Выходит, у нас с отцом и впрямь много общего, мы оба любили нашего ипата. Верховный засмеялся.

– Да и самое интересное, вы оба недолюбливали главного советника.

– Ага, в этом я папочку понимаю, скользкий и не приятный тип.

– Но зато, очень одаренный.

– Ну ладно дитя пойдем, а то заговорил я тебя, обед уж скоро, и они поднялись с травы и потихоньку пошли к домикам, где жили.

Придя к накрытому столу, они увидели несколько новых действующих лиц, это были два молодых паренька, которых Ива видела в свой первый день, один из них её яблоками угощал, затем были две хихикающие подружки лет двадцати, двадцати пяти, они с интересом поглядывали на Костю, а он им видимо что-то смешное, рассказывал. Эти девицы ей сразу не понравились, ишь ты как на её мужчину уставились, она перевела не довольный взгляд на других людей, и чуть не упала, перед ней сидела Алла Григорьевна, с которой они были знакомы по ту сторону. Она с непониманием посмотрела на верховного, и он добродушно кивнул ей, и отведя в сторонку поведал.

– Да дитя, эта душа тебе знакома, именно благодаря ей, я тебя нашел, просто увидел тебя в её воспоминаниях. Но ты должна быть осторожна, ничем не выдать тайну, того, что была с ней знакома, он строго посмотрел на неё, и более твердым голосом, произнес.

– Это очень серьезно, учись контролировать свои слова, и если что-то вдруг скажешь, о том, о чем тут не ведают, или переводи в шутку, или скажи,- у нас на юге, так говорят, поняла. Девушка нервно сглотнула, и кивнула своему деду в знак согласия. Вернувшись, они подошли к столу и верховный, улыбнувшись всем, торжественно произнес.

– Добрых дней вам дети мои, хочу вам поведать о радости, что посетила мой дом. Нашлась моя кровная внучка Иванна, о которой я давича сам только узнал. И вы, одни из первых, кто разделил со мной, мою радость. Все вокруг загалдели, начали приветствовать девушку.

– Значит, вот какой повод сегодняшнего праздника, сказала одна из девиц, что пристроилась рядом с Костей.

– Да, и вы мне должны помочь в устройстве празднества, а теперь все за трапезу, и готовиться к пиршеству, что будет на площади в окончании дня. Все расселись за столом, Иванна подойдя Косте, подвинула нахальных девиц, и уселась рядом с ним, парень улыбнулся и поцеловал девушке руку, в знак примирения, а затем шепнул ей на ухо.

– Да ты у меня еще и ревнивица?

– Вот еще, фыркнула она, просто мне сказали не отходить от тебя не на шаг, я под твоей личной защитой.

– А, ну тогда понятно.

Все принялись за еду, только довольный верховный, все сыпал шутками, да сам хихикал как подросток, видимо раньше за ним такого не наблюдалось, потому что, все смотрели на него с удивлением.

Еда была очень вкусная, но девушка все поглядывала, на свою знакомую. Она даже удивилась, как смогла узнать, в этой цветущей, и пышущей здоровьем женщине, ту с которой она познакомилась, в Московской онкологической клинике, в которую возила свою мать.

Алла Григорьевна, лежала с Ивушкиной мамой в одной палате. Женщина была одинокая и со скверным характером, её ни кто не навещал, и не кому было помогать и ухаживать за ней, во время реабилитации. Этим занялась Иванна все равно за мамой ухаживает, так что трудно что ли, незнакомой женщине стакан воды подать, да судно вынести. И так как-то в одну бессонную ночь, когда мама была на сложнейших процедурах, девушке не спалось, и тут с соседней кровати она услышала.

– Иванна, посиди со мной, а то мне очень страшно. Девушка присела рядом с женщиной, и успокаивающе погладила её по руке.

– Вот уже вторую ночь, мне снится какой-то мужчина, что зовет меня в рай, и мне кажется, что я скоро умру.

– Ну что вы, это просто сон, не переживайте все будет хорошо, и вы обязательно поправитесь.

– Да ты не поняла, я не боюсь смерти, и так я уже устала жить в одиночестве, и помереть было бы то самое, что мне нужно, только ведь в рай я не попаду.

– Почему? Разве вы сделали что-то такое ужасное, что Господь не сможет простить? Женщина грустно засмеялась.

– Да детка, жизнь моя дрянь, и не потому что я жила плохо, или в чем то нуждалась, нет наоборот, жила я как в сказке. Я же ведь очень красивая была, и смолоду умела этой красотой пользоваться. У меня всегда были богатые поклонники, самые лучшие любовники, я всегда купалась в роскоши и всеобщем обожании. Мне предлагали замужество, но я смеялась им в лицо, я призирала тех женщин, которые выходили замуж, варили борщи, стирали грязные носки. Потом портили себе фигуру, чтобы произвести на свет вечно орущее существо, на которое они тратят всю свою жизнь и здоровье. Нет, это было ниже меня и их мужья, которые приходили ко мне за сказкой, что не могли получить дома, казалось, пойдут ради меня на все. Но я тогда очень ошибалась, знаешь, что самое ужасное на свете?

– Что? Спросила тогда молодая девушка.

– Это любовь! Да, да эта та самая не нужная любовь, которая пришла, когда мне уже сорок пять стукнуло, но знаешь я и в сорок пять, выглядела на много лучше, некоторых двадцати летних.

 Он был младше меня на пять лет, женат и двое детей, и как ни странно, остался равнодушен к моим прелестям, как я не старалась, он ни как реагировал. А я с ума по нему сходила, ревновала его к жене, он меня начал избегать, не отвечал на звонки, и прятался как от чумы.

Я пошла к его жене, и навешала ей лапши на уши, как нам замечательно с её мужем, и чтобы она оставила его. К моему удивлению, она не кричала на меня, космы не выдергивала, знаешь как в фильме любовь и голуби, я тогда это как-то так представляла. Она меня выслушала, и молча, закрыла дверь, перед моим носом. А ночью, пришел мой любимый, пьяный и злой, я его приняла с распростертыми объятьями, все было прекрасно но я все испортила. Взяла и ляпнула, что жена у него дура толстая в потрёпанных джинсах, и тогда он понял, что это благодаря мне, его выгнали из дома. Ой, как он меня тогда избил, обозвал старой проституткой, которая сдохнет в полном одиночестве, и то, что я даже мизинца его жены не стою. Он ушел, а я осталась одна, и такая меня горечь взяла, ни как не могла я понять, как это меня, красавицу, самую прекрасную, распрекрасную, вдруг променяли на простушку, с её борщами, да детьми сопливыми.