Чтение онлайн

— Её можно слушать весь день и не переслушать… — отмахнулся Иерафим, русалка обиженно надулась.

— Агний сказал, вас прокляла… — она замялась, не зная, как правильно назвать беловолосую.

— Сложно, когда нет имени, — кивнул он. — Но это было не совсем проклятие.

— Лишь чистая слеза растопит лёд, — пропела русалка. — Ты их искренне пожалела, пролила слёзы, и проклятие спало!

— Вот только это было не проклятие, — вновь напомнил староста.

— Оставить вас замороженными, как по мне, проклятие, — пожала плечами девица.

Волосы её стали подсыхать на солнце, запахло рыбой.

— Она заморозила нас, чтобы спасти от гнева Лилит, — Иерафим с недовольством посмотрел на подругу. — Ты возмущаешься только потому, что она не сделала этого ради вас.

— Вот ещё, — неожиданно оскалилась русалка и схватилась холодной скользкой рукой за локоть Моры. — Мы присягнули на верность этой снежной королеве, а когда её мать решила уничтожить всё сущее, она спасла только эту деревеньку. Морской народ, ведьмы, все должны были погибнуть, а кучка крестьян, что только и делают, что притворяются людьми с той стороны, выжить?!

— Тише, тише, она ведь не знает нашей истории, — мягко осадил её дед. — Она хотела спасти всех, но не успела. Лилит пала, а сама она лишилась имени.

— А мы впали в немилость у новых господ, — буркнула русалка и окунулась под воду, смачивая покрытую мелкими чешуйками кожу.

— Потому вы меня приняли? — спросила Мора. — Потому что я расколдовала вас?

— Потому что таковы правила гостеприимства! — оскорблённо вздёрнул подбородок старик, испугав бурундука, что спал в гнезде из белоснежных волос. — А за то, что вы расколдовали деревню, мы не выдаём вас дворцовым псам.

— Считаете, они плохие? — осторожно спросила Мора, опасаясь вновь задеть собеседника.

— Они другие, — пожала плечами русалка.

— Знаешь, как избавляются от тараканов зимой? — вновь перебил её староста. — Выстужают хату, открывают все двери и дают как следует промёрзнуть. То же хотела сделать Лилит, вот только вместе с тараканами и клопами заморозить и много другой живности, не все из них паразиты.

— Как вышло, что живность победила хозяйку дома? — полюбопытствовала Мора.

Русалка хихикнула:

— Никак.

— Лучший подарок — это очарованный смертный с той стороны, — неопределённо махнул рукой старик. — В какой-то момент из-за междоусобиц чары ослабли, и несколько смертных получили свободу, — он улыбнулся. — Вы, смертные, создания непредсказуемые.

Взгляд русалки Море не понравился. Она явно хотела сказать что-то ещё, но присутствие Иерафима не позволило. Потому многозначительно улыбалась и сверкала хитрыми глазами.

— Границами ведает Хозяин Леса, — вмиг становясь серьёзным, произнёс староста. — Если ты сумеешь придумать достойную оплату, он проведёт тебя на твою сторону.

Достойную оплату? У неё даже своей рубашки нет!

— Боюсь, я не могу покинуть эту сторону, — после небольшой паузы осторожно произнесла Мора. — Пока не иссякнет срок договора, а это триста тридцать три дня.

Староста нахмурился, задумчиво подперев подбородок, а русалка просияла.

— Как планируешь возвращаться? — спросила она, нетерпеливо ёрзая под водой.

— Не знаю. Быть может, через лес, а там Агний искал меня…

— Это долго и небезопасно, — отмахнулась русалка. — Я могу переправить тебя прямиком в озеро у дворца всего за пару мгновений!

Отчего-то Мора не разделяла радости русалки и, памятуя о Хозяине Леса, спросила:

— И во что мне это обойдётся?

— Ах, сущая мелочь, — отмахнулась водяная девица. — Одну фалангу от любого из твоих чудесных пальчиков.

В первый момент Мора решила, что ослышалась.

— Что, прости?

— Не беспокойся, я откушу её быстро и почти безболезненно, — улыбнулась русалка, демонстрируя острые, как иглы, зубы. — Давай возьмем средний, самый кривой. Никто и не заметит…

— А ну, пошла отседова, — замахал на неё руками дед. — Вот так всегда, только найдешь общий язык с человеком, а тут ты со своими аппетитами!

Русалка отпрянула от мостков и показала бледный язык старосте.

— Если понадоблюсь, позови у воды Дульсинею, и я приду.

Мгновение, и она скрылась под водой.

— У-у-у, мерзавка! — сокрушался старик.

Они вернулись к холму, и, почесав косматую голову, он спросил:

— Ты и вправду хочешь вернуться?

— Таков уговор. От нас невесты, от них урожай.

— Знаю, — вздохнул он. — Ладно. Я провожу.

— Спасибо. Но сначала можно вопрос?

— Конечно.

Они устроились на лужайке. Зудели комары, по ногам ползали муравьи, а по пальцам старика бегал сенокосец. Вернулась Катюша с собакой и принялась плести венок из ромашек. Выходило у неё из рук вон плохо. Стебли, размочаливаясь, обрывались, цветки торчали в разные стороны, но упорства ей было не занимать. Желая занять чем-то руки, Мора тоже стала собирать венок, сплетая с одуванчиками ромашку, душицу и медуницу, то есть всё, до чего могла дотянутся.

— Я стала забывать, — наконец вырвалось из неё. — Как выглядел дом, в котором жила, имя мачехи. Я не сразу это заметила, но когда потерялась в лесу, осознала, что слова мачехи помню, а как её звали, нет, — глядя, как измазанные зелёным соком пальцы спутывают стебли, девушка нахмурилась. — Во дворце беловолосая подсказала мне не пить вина, и сознание немного прояснилось.

— Дело не только в вине. Каждый прожитый на этой стороне день, каждый съеденный фрукт или выпитый бокал воды меняет, — опустив руку, Иерафим отпустил паучка под корягу и взялся мять щёки неведомо откуда взявшейся крупной серой крысе. — Смертные подстраиваются под эту сторону, незаметно для себя меняясь, при этом утрачивая что-то.

— Память вернётся? Когда я вернусь на свою сторону, вернётся ли память?

— Этого я не знаю, — покачал головой старик, крыса блаженно щурилась в его руках.

Прощание с деревенскими вышло трогательным и долгим. Узнав о намерении Моры вернуться во дворец, они немало удивились, некоторые даже прослезились. Упрашивали остаться до завтрашнего утра и по холодку отправляться. Не зная, засчитываются ли дни, что она проводит вне дворца, Мора отказалась.

Мария Путятишна снарядила им в дорогу узелок, игнорируя заверения старика, что идти недалеко. Вся деревня высыпалась проводить девушку. Слушая напутствия, пожимая руки незнакомцев, Мора едва сдерживала слёзы. Будь у неё выбор, она предпочла бы остаток дней по договору провести здесь, в нехитрых деревенских заботах, нежели во дворце.