По ту сторону
Шрифт:
– Ты? – Выпалил он, всё ещё не веря собственным глазам.
В нескольких шагах от него стояла та самая дерзкая девушка уборщица. Тот же «конский хвост» на голове, то же насмешливое выражение лица. Даже брючный костюм, в который она была одета, оказался такого же колера, как и спецодежда.
– Я, – ответило видение, и испытывающе уставилось на него своими большими глазищами.
– Ты кто? Моё личное приведение? Ты чего ко мне прицепилась? Со свету сжить хочешь? – Алексей чувствовал, что несёт чушь, но остановиться уже не мог.
Девчонка задрала голову вверх, и её звонкий смех наполнил ночной воздух.
– Пшла отсюда, дура! – Не выдержал он.
Смех резко оборвался, и теперь она, не мигая, заглядывала ему в лицо.
– Значит я дура?
– Дура, конечно. Без тебя тошно, жить не хочется, а тут ещё и ты вечно откуда-то вылезаешь.
– Значит я дура, а ты умный? – Не унималась девчонка.
– Да. – Отрубил Алексей, желая покончить с этим бестолковым, каким-то детским разговором.
Девушка вновь задрала голову к небу, но на этот раз она не засмеялась. Её глаза выискивали что-то среди туч, а губы беззвучно шептали.
– Почти полночь. – Отрешённо обронила она. – Ну что ж, умник, я тебе всё же помогу. Получишь именно то, чего желаешь.
Настала очередь Алексея хохотать во всё горло. И пусть у него это получилось не так изящно, но зато от всей души. Слишком уж нелепо и напыщенно звучали слова.
– Держи! – Раздался неестественный визг.
Чисто по инерции он выкинул вперёд руки с раскрытыми ладонями и поймал маленький светящийся предмет. Это оказался небольшой шарик, диаметром примерно с десять рублей. Он весь светился изнутри, наполненный чем-то непонятным, явно химического происхождения. Свет был настолько ярким, что на мгновение ослепил его, отрезав от остального мира. Но это длилось не более пары секунд. В его ладонях шарик начал тускнеть и уменьшаться, пока не растаял окончательно. Переплетя пальцы и сцепив ладони между собой, Алексей понял, что они пусты. И рядом с ним тоже никого не было. Сразу стало тихо, темно и неуютно.
Глава третья.
Загадки и сомнения.
Проснулся он, несмотря на ночные приключения, очень рано. Часовая стрелка не добралась и до шестёрки, а на улице уже вовсю светило солнце. Жутко болели голова, желудок, и переполненный мочевой пузырь. От ощущений во рту хотелось блевать, не вставая с кровати. Как он ночью добрался до дома, напрочь стёрлось из памяти. Из последних воспоминаний осталось только яркое свечение, медленно угасающее у него в ладонях. Этот свет отпечатался на сетчатке глаз, как будто всё происходило минуту назад.
С трудом сфокусировав всё ещё расплывающийся взгляд, Алексей разглядел обстановку родной спальни. Рядом с ним, закутавшись в одеяло, как в кокон, похрапывая, спала Татьяна. Алексей усмехнулся: вечером можно будет подколоть её, что приходит старость. Вечером, только вечером. Потому что, чёрт его знает, как он вернулся домой, и что наговорил, находясь в развинченном состоянии. Хорошо, если все уже спали, и он догадался тихо, мирно, забраться в кроватку под одеяло. А если нет?
Слабо постанывая, и с трудом сохраняя равновесие, Алексей направился в ванную комнату. Душ, только холодный душ мог привести его в чувство. Крана не было и в помине, лишь душевая лейка сиротливо висела на ржавом гвоздике.
– Блин, из дома уйти нельзя. – Бурчал он, стуча зубами, и трясясь под колючими ледяными струями. – Всё поломают моментом, а отец только деньги отстёгивай. Гришка, небось, опять набедокурил. Пора браться за воспитание пацана, а то потом поздно будет.
Выключив воду, и с силой растеревшись махровым полотенцем, Алексей почувствовал небольшое, но всё же облегчение. Голова ещё болела и кружилась, но хотя бы тошнота затаилась глубоко внутри – глядишь, к обеду совсем отпустит. А вот трусы, которые он до этого снял не глядя (просто не мог одновременно наклонить голову, и сдержать накатывающую тошноту), изумили его до крайности. Он точно помнил, что вчера утром надевал обычные синие «семейники» в серую полоску. Сейчас никаких полосок не было. На синем фоне стайками резвились розовые дельфины с задорными мордочками. Явно Танькина покупка, он такую ахинею никогда не приобрёл бы. Вот только как они оказались на нём? Неужели вчера что-то всё-таки было?
На кухне его ожидал ещё один сюрприз. Чайник, как никогда на его памяти, стоял на плите пустой. В вазочке с печеньями тоже не было ни крошки. Да и вся кухня выглядела так, словно здесь вообще не готовили. Ни хлеба, ни его любимой жареной картошки, ни коронных Танькиных салатиков. Создавалось впечатление, что он вчера всё же что-то натворил, если жена обиделась до такой степени, что умудрилась убрать всё съестное. К счастью в холодильнике нашлись два куска пиццы. Они явно пролежали здесь не одну ночь, но оголодавший Алексей слопал их, даже не поморщившись. Горячий кофе немного разбавил неожиданный сухпаёк.
Но и на этом неприятности утра не закончились. В спальне, где Татьяна сладко спала, так и не высунув даже носа из-под одеяла, он нашёл свою одежду в совершенно непотребном виде. На джинсах, на правом колене, красовалась огромная дыра, которую Алексей разглядывал с большим недоумением. Футболка, из светло-серой, стала малиново-бурой, и походила на половую тряпку. Судя по всему, он вчера где-то падал, причём не один раз. Но он этого, хоть убей, не помнил.
Тут же, на стуле, висели почти такие же джинсы, чистые и выглаженные, но на порядок дороже и презентабельнее, светло-серая рубашка с короткими рукавами, и пиджак, по цвету стилизованный под джинсу, но из хорошего материала. Эта незнакомая ему одежда, тем не менее, села на него, как влитая. От всех этих непоняток голова снова начала ныть тупой, пронизывающей болью.
В коридоре, где на месте его кроссовок стояли кожаные коричневые туфли, он даже не стал заморачиваться, а просто обул то, что было, и прихватив барсетку с документами (тоже показавшуюся чем-то странной), вышел на свежий воздух.
Да уж, день не задался с самого начала. Он уже привык, что с похмелья с ним всегда творятся какие-то странности. То время, вырывается из своих рамок, и ведёт себя непредсказуемо. От этого кажется, что предметы и люди, окружающие тебя, движутся быстрее или медленнее, чем положено. То знакомые, а порой и родные лица, становятся совершенно неузнаваемыми. Смотришь на человека, и в глубине души понимаешь, что это именно он, но зрение и слух подводят, и не дают сопоставить имя и внешность. А бывало и ещё хуже. Организм отказывался подчиняться, и все внутренности несколько часов подряд тряслись мелкой дрожью. Куда уж тут обычной тошноте и головной боли.
Но сегодняшний день побил все мыслимые и немыслимые рекорды. К полному похмельному набору добавилась ещё и дезориентация в пространстве. Многие вещи казались чужими и совершенно незнакомыми. Чего только стоили трусы с дельфинчиками и модный пиджак. Если бы не знакомая обстановка квартиры, и спящая рядом жена, он решил бы, что проснулся в совершенно чужом ему месте. Такое похмелье начинало пугать его.
На работу он немного опоздал. Раздевалка была почти пуста, если не считать одного новенького, судя по его суетливости пришедшего на работу первый день. Он как-то странно посмотрел на Алексея, и ретировался, даже не переодевшись. Но ему было совсем не до его загадочного поведения. На шкафчике, который он единолично занимал уже больше трёх лет, висел замок. Не поверив собственным глазам, Алексей подёргал за ручку, но замок никуда не делся, и дверь не открылась. Первая мысль, пришедшая в голову – ребята решили пошутить над ним – но он тут же отмёл её. Во-первых, тогда раздевалка была бы полна, и все с интересом наблюдали за его реакцией. А во-вторых, до такого дурацкого розыгрыша просто никто бы не додумался. Оставалась лишь одна версия – всё это происки Борисыча, который давно подкапывает под него. А вот зачем он это сделал, ему предстояло выяснить.
Поднявшись на второй этаж, где расположилось начальство, каждый в личном кабинете, он немного оробел. Простые рабочие здесь бывали очень редко, и то, не по своей воле, а когда вызовут. А такие вызовы не сулили ничего хорошего, так что здесь любого работягу, боящегося потерять работу, невольно начинало потрясывать. От пафосного интерьера, чего стоили одни только кожаные диваны, окружённые огромными кадками с неизвестными растениями, становилось ещё хуже. Создавалось впечатление, что смыслом работы дизайнера было запугать приходящих сюда простых людей.