Чтение онлайн

Утром меня выпустили – «Сирена» продолжила путь.

Никогда не знаешь, как карта ляжет.

Возможно, именно день, что мы потеряли, пока шала разгрузка судна, сыграл роковую роль. На выходе из пролива Каттегат, близ острова Лесё путь нам преградил английский галеон.

Он появился неожиданно, во всём грозном великолепии, четырёхмачтовый корабль, габаритами превышающий «Единорог» и уж куда крупнее нашей скорлупки. Судно шло правым галсом, поперёк курса «Сирены». Встреча с ним не сулила ничего хорошего.

Роде попытался «сделать хорошую мину при плохой игре» – вёл корабль прежним куром, надеясь, наверное, разойтись, обменявшись приветствиями на расстоянии. Не тут-то было.

Англичанин шёл прямо на нас. Когда расстояние сократилось до полумили, на галеоне подняли сигнал: «Приказываю лечь в дрейф», подкрепив его выстрелом из пушки. Роде не подчинился, и велел готовить к бою имеющиеся на борту обе кулеврины.

Противник надвигался стремительно. Казалось, англичанин собирается таранить «Сирену».

Я стояла вместе со всеми на палубе, вцепившись в планшир фальшборта, и с ужасом ждала развязки.

Никто не сомневался: она наступит с минуты на минуту.

Сидеть, прячась в каюте, оказалось страшнее, нежели смотреть опасности прямо в лицо.

А может, это избавление? Сдамся англичанам, объясню, что в разбое не участвовала… Только станут ли они слушать? Возьмут и вздёрнут на рею, как пиратку.

Что, если прыгнуть за борт и попытаться доплыть до острова Лесё? Нет, не вариант – до берега не менее трёх миль… Что делать? На что решиться?

Роде заложил круто влево, стремясь оказаться у англичанина за кормой. Отчасти удалось, но неуклюжая тихоходная «Сирена» не могла соперничать с быстрым и маневренным противником. Галеон сделал поворот оверштаг, перейдя с правого на левый галс, и мы увидели на его борту два ряда распахнутых орудийных портов – словно две дюжины хищно разинутых пастей с черными жерлами пушек в глубине.

Устоять против такой мощи наша скорлупка не могла ни при каких условиях. Однако сдаваться пираты не собирались. Капитан заранее распорядился выдать по суточной норме водки, сам откупорил бутылку виски, и пил прямо из горлышка. Сделав пару добрых глотков, Роде сунул бутылку за пояс и, потрясая аркебузой, гаркнул:

– Гляди веселей! Жаркое предстоит дельце, клянусь Преисподней! Порвём саксам задницы?!

Пираты поддержали капитана воинственными криками и бряцаньем оружием.

– К бою! – крикнул Роде. – Целься точнее. Пли!

«Бах! Бабах!». Грохот от обоих кулеврин, выпустивших по двадцатифунтовому ядру, слился с буханьем аркебуз. Палубу заволокло пороховым дымом.

Не успел он рассеяться, на «Сирену» обрушился шквал ядер.

В кошмарном сне не приснится ужас, что испытала я, попав под обстрел.

Всё смешалось: крики и стоны, проклятья и мольбы о помощи, треск ломающегося рангоута и хлопанье изорванных в клочья парусов. Сущий ад творился на забрызганной кровью палубе. Убитые и раненные, с оторванными конечностями и разожжёнными головами… Половина команды выбыла из строя.

Я лежала, придавленная толстым брусом. К тому же запуталась в снастях, что рухнули на меня вместе с обломком реи. Не чувствовала правой ноги, ощупала – на месте. Попыталась подняться – резкая боль. Господи, только бы не перелом.

А схватка продолжалась. Англичане пошли на абордаж. Пираты, те, кто ещё мог сопротивляться, отчаянно рубились с наседающими противниками, а с борта подошедшего вплотную галеона на палубу «Сирены» всё прыгали и прыгали вооружённые люди.

Мне никак не удавалось подняться – мешали чёртовы снасти, в которых я окончательно запуталась, пока билась в них, словно рыба в сетях.

Что делать?!

Сознание захлестнула волна паники.

«Нож», – подсказал внутренний голос, и я достала своё оружие, подарок Ивашки Рябова, которое носила на бандитский манер за голенищем сапога.

Наверное, блеск стали в моих руках привлёк внимание рыжего громилы с тесаком. Он спрыгнул откуда-то сверху, и, увидев меня с ножом, прорычал:

– Nasty dog! (Паршивая собака)

Верзила замахнулся тесаком.

У меня от страха язык прилип к гортани. Не могла ни кричать, ни защищаться, лишь инстинктивно прикрыла голову рукой.

Но удара не последовало.

Меня окатило тёплым.

Выстрел утонул в общем грохоте. Я увидела, как из прострелянного горла противника ударила фонтаном кровь. Верзила повалился прямо на меня.

Сознание балансировало на гране истерики. Я отчаянно барахталась, силясь спихнуть мёртвое тело.

Наш капитан пришёл на помощь – отвалил труп в сторону и протянул руку.

– Вставай, Джек!

В другой руке Роде держал пистолет, из которого ещё вился дымок.

В этот момент и его настигла пуля.

«Придётся тебе примерить пеньковый галстук».

Непонятно где и когда слышанная фраза гвоздём сидела в голове.

Я неотрывно смотрела на покачиваемую ветром верёвку с петлёй на конце. Она была переброшена через рею.

Печальный итог жизненного пути «джентльмена удачи».

Трагическая развязка моего путешествия в шестнадцатый век.

Я и ещё один из наших, немец Шутте – единственные оставшиеся в живых члены команды – сидели на палубе со связанными за спиной руками. «Сирена» стояла на якоре у берега Лесё, куда её отвели англичане, отбившие корабль у захватчиков-пиратов. Всех тяжелораненых противников они добили, а легкораненых не оказалось (располосованная саблей щека Шутте и моя ушибленная нога не в счёт). Трупы побросали за борт.

Поразительно, но страха, как такового, не было. Инстинкт самосохранения почему-то отключился. Было лишь осознание неизбежного и тупая покорность предназначенной к закланию жертвы. Шутте, товарищ по несчастью, бормотал молитвы, готовясь предстать перед Всевышним – очевидно, тоже смирился со своей участью. Я наблюдала за происходящим вокруг отрешённо, как к не имеющему ко мне отношения.

Между тем нас собирались судить. Англичане со свойственной им педантичностью, прежде чем повесить двоих преступников, решили соблюсти формальности. Пять корабельных офицеров во главе с капитаном «Святого Эдмунда» (так именовался захвативший нас корабль) образовали состав суда.