Чтение онлайн

Из слов Марка следовало, что это никак не мог быть новый договор. Может, какие то юридические бумаги? А может, он ничего и не подписывал? Хоуп не хотелось признаваться Марку, что Финн ей ничего не сказал. А «Уолл-стрит Джорнел» она вряд ли найдет в местном магазинчике. Финн это знал, а значит, чувствовал себя в безопасности. Хоуп редко читала газеты, разве что местные, а живут они в медвежьем углу, у подножия гор Уиклоу. На то, видимо, у Финна и был расчет. Но сообщение Марка потрясло Хоуп. Если это правда, значит, его финансы в плачевном состоянии, тем более если последует иск. Может, потому Финн и утаил от нее правду. Как школьник, прячущий дневник с плохой отметкой от родителей. Но тут дело куда серьезнее, это Хоуп понимала. Он лжет ей не только о прошлом, но и о том, что происходит сейчас. Его волнует только одно — ее возможная беременность.

После разговора с Марком Хоуп решила проверить банковские счета. Выяснилось, что с апреля месяца, когда они выкупили особняк, Финн ни разу не внес ренту. Деньги ее не волновали, и Хоуп никогда бы не подняла этот вопрос, дабы не ставить Финна в неловкое положение, но сам этот факт свидетельствовал о его финансовых затруднениях, которые он от нее скрывал. Будь у него деньги, он бы, наверное, вносил ренту за дом. Однако, теперь она это знала, Финн ни разу не делал этого. А Хоуп и в голову не приходило за ним проверять, ведь плата была скорее символическая.

Вечером она именно с этого начала разговор и поинтересовалась, все ли у него в порядке, поскольку, как ей стало известно, плату за дом он не вносит. В ответ Финн рассмеялся.

– А что, у хозяйки лопнуло терпение? — спросил он, целуя ее, и они сели ужинать на кухне. — На этот счет не беспокойся. Через несколько дней мне перешлют аванс по новому контракту. — У Хоуп упало сердце. Он снова лжет! Она не знала, злиться ей или ругаться. Вранье Финна, его неловкие отговорки, нагромождение лжи по настоящему испугали Хоуп, и у нее в мозгу зазвучал сигнал тревоги. Она не стала продолжать разговор, Финн уже провалил устроенный ею экзамен, и мысль об этом не покидала ее все последующие дни, до самого возвращения в Нью-Йорк.

Хоуп собирала вещи, когда вошел Финн. Выражение его лица было обиженным, как у маленького ребенка.

– Ну зачем тебе ехать? — капризным тоном произнес он и потянул ее на кровать. Как малыш, он хотел, чтобы «мама» все бросила и «поиграла» с ним, но у Хоуп еще была масса дел, которые требовалось закончить до отъезда. К тому же она и без того была на него зла. Финн так и не сказал ей правды о своих затруднениях с издательством, а если верить Марку, то положение дел Финна просто катастрофическое. Он продолжал работать над книгой, но Хоуп и в голову не приходило, что он непоправимо отстал от графика и не сдал ни одной из двух книг. Финн ничего ей не говорил и держался крайне беспечно. Ей было невыносимо сознавать, что он ей лжет, но она не хотела в очередной раз выяснять отношения. Она не вникала в его профессиональные дела, для нее важным было, чтобы он был честен с ней, а пока, увы, наблюдалось обратное. — Хочу, чтобы ты отменила поездку! — потребовал Финн и опрокинул ее на кровать. Хоуп невольно рассмеялась. Порой он был совсем как ребенок, эдакий большой, красивый мальчик, но он врал своей «мамочке», и это была отнюдь не детская невинная ложь, причем раз от раза ком лжи становился все больше. Хоуп была уверена, что Финн врет, не желая признаваться в своих неудачах. Между ними никогда не было соперничества. Оба сделали успешную карьеру, хотя и в разных областях, и по праву считались звездами первой величины. Но если издательство разорвало с Финном контракт и собирается обращаться в суд, это ставит под угрозу его престиж, а у Хоуп карьера на подъеме и развивается стабильно. Чем не болезненный удар по мужскому самолюбию?

– Отменить поездку я не могу, — возразила Хоуп. — У меня есть определенные обязательства, тебе ли не знать?!

– Останься! Я буду очень скучать. — В какую то минуту Хоуп чуть не предложила поехать с ней, но вдруг поняла, что ей требуется передышка. Они все время вместе. А работать, когда Финн рядом, у нее не получается. Он постоянно требует к себе внимания, и ей приходится неотлучно быть при нем. В ирландском поместье это представляется естественным, но в Нью-Йорке, где у нее работа, это будет невыносимо. Хоуп уже предвкушала несколько вольных недель в своей квартире в Сохо. Она обещала Финну вернуться ко Дню благодарения, до которого оставалось три недели.

– Может, пока меня не будет, сумеешь закончить книгу?

Погода в Ирландии в это время года не располагала к прогулкам, а завершить работу ему уже давно было пора. Может быть, тогда и иска не будет? После разговора с Марком Веббером она нашла в Интернете статью в «Уолл-стрит Джорнел» и ужаснулась. На месте Финна Хоуп была бы уже в панике, а может, он и переживал и потому скрывал от нее правду. Ему вчинялся иск на два с лишним миллиона долларов плюс проценты — итого три миллиона. Это была огромная сумма, которую, она знала, ему никогда не выплатить, если он проиграет дело в суде. Хорошо, хоть дом на нее записан. Она подумывала переписать его на Финна и уже решила сделать ему такой свадебный подарок, но теперь была рада, что не успела, а если к моменту заключения брака процесс не будет завершен, то она не станет этого делать. Правда, теперь сам брак был для нее под вопросом. Финн столько раз ей лгал, что закрыть на это глаза было невозможно. Кроме того, Хоуп прекрасно понимала, что издательство с большей охотой уладило бы конфликт полюбовно, без лишнего шума. Раз уж на Финна подали иск — считай, дело совсем плохо. Надо было действительно сильно постараться, чтобы дело дошло до суда.

На следующий день, отвозя ее в аэропорт, Финн был мрачнее тучи, и впервые со дня их знакомства Хоуп испытала облегчение, когда самолет оторвался от земли. Она откинулась на спинку кресла и всю дорогу пыталась понять, что же все таки происходит. Она была в смятении. Финн О’Нил был самым любящим и нежным мужчиной из всех, кого она знала. Но, когда она начинала о нем думать, в памяти тут же вставала жестокость, с какой он воспринял потерю ребенка, его неконтролируемая злоба и бесконечные несправедливые упреки. Следом приходила на память навязчивая идея Финна вопреки всему безотлагательно сделать ее беременной, неожиданная легкость, с какой он сорил ее деньгами, вранье о владении домом, еще одна ложь — о Майкле и теперь эта кошмарная история с издательством, о которой он не обмолвился ни словом. Хоуп чувствовала себя так, словно попала в ловушку. И она испытала облегчение при мысли, что возвращается к себе домой, к своей жизни, в свое пространство, пускай даже на какие то три недели.

Когда самолет приземлился, звонить Финну было уже поздно, и Хоуп почувствовала неожиданное облегчение. В последнее время общение с Финном давалось ей непросто — он постоянно что то недоговаривал и откровенно лгал, а она тоже вынуждена была о многом молчать, ведь Финн не знал, что ей известно. Мечта превращалась в призрачный миф, и Хоуп требовалось во всем разобраться, пока они окончательно не разрушили то ценное, что у них есть.

Два дня у нее были отведены на подготовку к первой фотосессии, и на следующий день после прилета она отправилась к Марку Вебберу. Марк удивился ее появлению в офисе. Хоуп никогда не приезжала к нему без звонка. Марк провел ее к себе в кабинет и закрыл за собой дверь. Он видел, что Хоуп чем то расстроена. Она села и подняла на него встревоженные глаза.

– Что случилось? — спросил Марк со своей обычной прямотой — эта черта была свойственна и Хоуп, она терпеть не могла ходить вокруг да около. А особенно сейчас, когда она была обеспокоена и растеряна.

– Буду с тобой откровенна. Финн мне не рассказал ни о конфликте с издательством, ни о расторгнутом договоре. Наоборот, он сказал, что только что подписал новый и очень выгодный договор — явная ложь. Мне кажется, ему стыдно признаться мне в своих неудачах, в моих глазах он хочет выглядеть суперменом. Но я не признаю ложь в отношениях! Как жить с человеком, который постоянно врет?! — Слушая ее, Марк занервничал. Финн О’Нил ему сразу не понравился. Правда, Марк его и видел то всего пару раз, но успел разглядеть, что это хоть и обаятельный, но скользкий тип. — Никогда в жизни ничего подобного не делала, — продолжала Хоуп, — но, как ты думаешь, может, есть какой то способ провести негласное расследование и все прояснить? Его прошлое, настоящее… Конечно, многие события его жизни меня не касаются, но я по крайней мере буду знать, где правда, а где ложь. Скорее всего, есть еще что то, о чем он мне не рассказывает. Я только хочу знать. — Марк понимающе кивнул. Он был по своему даже рад, что она затеяла этот разговор. Он и сам подумывал предложить Хоуп нечто подобное — с того дня, как она сообщила ему, что влюблена и собирается замуж за О’Нила. Марк считал, что в некоторых ситуациях частное расследование очень даже полезно, а в данном случае оно может многое прояснить. А Марк искренне хотел уберечь Хоуп от роковой ошибки и неприятностей.

– Послушай, Хоуп, не надо передо мной извиняться, — успокоил ее он. — Это не праздное любопытство, это благоразумие. Ты очень богатая женщина, и, каким бы чудесным ни был этот парень, ты для него мишень. Даже самые распрекрасные ребята падки до денег. Давай хотя бы выясним его финансовое положение.

– Денег у него нет, — удрученно сказала Хоуп. — По крайней мере, мне так кажется. Теперь я понимаю, мне давно следовало знать о нем все, с самого начала. Я знаю, он вырос в Нью-Йорке и Саутгемптоне, а потом перебрался в Лондон. У него там небольшой дом. А два года назад он переехал жить в Ирландию. Особняк, в котором мы живем, принадлежал когда то его прапрапрадеду. Финн женился примерно двадцать один год назад, у него двадцатилетний сын Майкл. Жена умерла, когда мальчику было семь. Вот практически и все, что мне известно о его прошлом. Ах да, родители у него были ирландского происхождения. Отец — врач. — Она назвала Марку дату рождения Финна. — Не знаешь кого нибудь, кто мог бы все это проверить, но так, чтобы шума не поднимать? — Хоуп все еще было неловко влезать в частную жизнь человека, которого она любит и которому хочет доверять. Она и доверяла ему, но теперь все изменилось из за его бесконечного вранья. И ведь у Финна на каждую ложь есть объяснение, вот только ее эти объяснения больше не удовлетворяют.

– Есть у меня один человечек, как раз для такой работы. Я ему позвоню, — пообещал Марк, — о дальнейшем я дам тебе знать.

– Спасибо тебе! — поблагодарила Хоуп Веббера и ушла, чувствуя угрызения совести. Целый день у нее было ужасное настроение — особенно когда позвонил Финн и сказал, что безумно ее любит и умирает от тоски. Он заявил, что хочет прилететь к ней в Нью-Йорк, и Хоуп решительно напомнила ему, что она приехала не гулять, а работать. Ее настолько мучила совесть из за деликатного поручения Марку, что в разговоре с Финном она была нежна и терпелива. Но Марк прав, сделать это было необходимо. А если у Финна больше не окажется никаких скелетов в шкафу или серьезных проблем помимо нынешнего иска — тем лучше, значит, она будет знать, что беспокоиться больше не о чем. Но прежде чем вступать в новый брак, Хоуп должна знать, за какого человека она выходит замуж. Сейчас Хоуп была полна сомнений, развеять их она должна была немедленно, пока не станет поздно.