Чтение онлайн

Желающих поделиться своей жизненной силой оказалось больше, чем нужно. Все понимали, что значит для нас передышка, так что Кэрн имел возможность выбирать, чем и воспользовался, обойдя меня стороной. Наверное, в чем-то он был прав: две раны, полученные мною, были хоть и неопасными, но доставляли беспокойство.

В ту ночь Алоиза, как раз отвечающая за пробои, сумела немного поспать. Вплетенные ею в ткань миров щиты истончились лишь перед самым рассветом. В том бою из половины моего отряда осталось шестеро. Еще двоих лекари обещали подлатать.

Шел второй день осады.

Поднявшиеся вслед за нами на поверхность демоницы тоже выглядели не столь надменно, как в тот день, когда мы вышли из портала. Не знаю, как остальным, но мне было понятно, что если в течение суток в Арансон-Харе не появится артефакт, Харту придется оголять стены.

Стоило мне лишь подумать об этом, как над одной из башен, неподалеку от цитадели, где был вход в подземелья, вспыхнул сигнальный огонь, а над стеной рядом с ней заклубился туман. Затем раздался грохот, каменная кладка дрогнула, пошла трещинами.

Я бросился туда, но Кэрн, не отходящий от меня ни на шаг, буквально отшвырнул меня в сторону. Мерзкая, грязно-серая мгла, смутно напоминающая повисшие над крепостью облака, разделилась на несколько щупалец, ринувшихся в нашу сторону.

– Назад! – прокричал я, закатываясь за угол караульного помещения.

Увы, но моя команда опоздала, как и появившийся словно ниоткуда Сирин, ударивший заклинанием по этому порождению тьмы. Лишь похожее на контур тела пятно осталось там, где мгновение назад стоял один из моих воинов.

А еще миг спустя не осталось и его. Как, впрочем, и следов той мути, что пыталась прорваться внутрь.

– Что это было? – хрипло спросил я, подходя к застывшему, как изваяние, бледному архимагу.

Вот только ответа не дождался, лишь дернулась губа, будто он хотел сказать, что мне об этом лучше не знать. Думаю, ему было виднее. Самое главное, что и в этот раз каменная кладка устояла, а значит, у нас все еще была надежда.

– Смотреть на стенах! – раздался сбоку от меня голос Харта.

И понеслось вдаль повторяемое на каждой галерее, в каждой башне: «Смотреть на стенах!»

А мы – с теми, кто пережил и это испытание, – отправились отдыхать в казарму. Терять отпущенное для еды и сна время на бессмысленные размышления о собственном будущем никто из нас не собирался.

Увы, лично мне даже этого не удалось. Я только успел закрыть глаза и провалиться в безмолвный покой, когда Кэрн тронул меня за плечо. Схватился за рукоять меча я раньше, чем проснулся.

– Прибыл Арадар с командой, вторую ждем к ночи.

Никогда раньше я не думал, что смогу испытать подобную смесь чувств. В этом клубке было облегчение – нам и нужно-то всего лишь продержаться день, и горечь – успей они раньше, многие из тех, кого уже не вернуть, остались бы живы, и понимание того, что им тоже пришлось нелегко, а потому и радость – они сумели вернуться. И ненависть, холодная, расчетливая ненависть, у которой не было слов, но была уверенность, что я доберусь до той, которая все это затеяла, и тогда…

Я знал, что остановить меня может только одно – ее смерть.

Поговорить с братом не получилось. Демоницы, из той части отряда, которая должна была защищать анималов и артефакт, не подпустили к ним даже меня. Впрочем, мне в любом случае это бы не удалось.

Амархан, словно догадавшись, что судьба в этот раз благосклонна именно к нам, одну за другой предпринимал попытки захватить крепость. И в ход шла не только магия.

Основные силы защитников были стянуты на западную стену и ту, что поднималась с востока, оттуда был кратчайший путь к цитадели. К тому же южная и северная части крепости были отделены друг от друга еще одной каменной кладкой, оборонной, которая должна была задержать продвижение нападавших, если вдруг они пробьются с юга. Что и случилось сразу после полудня.

Магический удар был настолько силен, что часть стены рядом с одной из башен обвалилась, и, пока воины пытались задержать хлынувших в проем изарогцев, нескольким отрядам тинирцев удалось подняться по лестницам на галереи.

Следующее заклинание, с которым не справились наши маги, расширило брешь, и Харту пришлось отдать приказ отходить. Выполнить его успели немногие.

Но об этом мне довелось узнать значительно позже, я во главе с тремя дюжинами оставшихся в живых воинов в этот момент отбивал очередной прорыв нечисти. Как и о том, что князь поверил поклявшемуся в верности Миркалу, выпустив его из-под стражи. Смерть доказала его невиновность.

Не знаю, откуда черпала свои силы Алоиза, но ее чистый голос речитативом выводил странные слова, смысл которых я не понимал. Впрочем, вслушивался я недолго. Чтобы не дать тварям покинуть пещеру, в которой произошел спровоцированный темными пробой, в бой были брошены все, кто еще мог держать в руках мечи.

Но врагов было значительно больше.

Это было жуткое зрелище, память о котором, наверное, никогда не покинет меня.

Низкий звук, от которого хотелось выть, как завывали те отродья, что выползали из пылающих алым щелей, шел словно отовсюду. Гудели и содрогались стены, дрожало под ногами, сверху то и дело падали камни, погребая под собой и тех и других. Тонкие нити трещин вспыхивали огнем, становясь больше и изрыгая из себя все новых и новых уродцев.

Кровь, слизь, тела погибших воинов, куски гнили – и над всем этим девичий голос, добавляющий происходящему нереальности. И нет больше времени, нет титулов и прошлых заслуг. Есть только единственная доблесть – убить врага и выжить самому. Выжить и устоять.

Но наступил момент, когда мы дрогнули. Первый ярус оказался полностью смят, когда рухнувшая каменная глыба похоронила под собой не меньше полудюжины защитников, и Кэрн лишь в последнее мгновение успел вырвать Алоизу с пятачка, на котором она плела защиту. А в следующее мгновение там, где она стояла, две твари сцепились между собой за безуспешно попытавшегося их остановить воина, в котором я с горечью узнал Шанкара.

И это был страшный миг. Миг, когда отчаяние нашло путь в наши сердца, а на смену надежде пришло понимание: мы все останемся здесь.

– Я призываю…

Раздавшийся за спиной голос породил неожиданную в этой вакханалии тишину. Я попытался оглянуться, но тело стало словно чужим, отказываясь подчиниться требованию разума. И не я один был таким. Сила, волнами прокатывающаяся по пещере, была настолько велика, что позволяла лишь дышать.

– Я призываю по праву и по воле…

Следующая фраза была произнесена значительно ближе, и теперь я уже мог увидеть того, кто это говорил. И хотя узнал я Алекса сразу, только сейчас поверил в то, что это именно он. Не потому, что уже потерял всякую надежду – таких интонаций у него мне слышать еще не приходилось.