Чтение онлайн

От подозрений его это не избавило, но породило новые вопросы.

Махнув Раулю и Ренарду, чтобы заканчивали махать кулаками, я направился к стоящему за стойкой в углу хозяину постоялого двора, флегматично наблюдавшему за всем происходящим. Договариваться об ужине.

Еду принесли наверх. Так что драка оказалась нам только на руку – чем меньше наши девушки будут попадаться на глаза, тем дольше будет сохраняться некое подобие спокойствия.

Спать легли сразу, как только слуга унес посуду. Не только мне день показался длинным и насыщенным событиями.

Барышни устроились в одной из комнат, той, где не было балкона, Ренард с Раулем и Терзаром – в другой, их очередь дежурить была второй, а мы с Таскаром – на полу в гостиной. Не стоило испытывать судьбу и располагаться с удобствами.

Первые подозрения, что что-то не так, возникли у меня, когда начал затихать привычный гостиничный шум. Ничего странного не происходило, но ощущение легкого напряжения никак не желало отпускать.

Приказав воину отца разбудить Терзара, чтобы заменил меня, я решил довериться предчувствию и осторожно выскользнул в темный коридор. Тишина не была подозрительной, если бы я явно не чувствовал ментального воздействия. И направлено оно было отнюдь не на меня или моих спутников; я лишь ловил его отголоски.

Делаю пару шагов вправо – тяжесть спадает. Сворачиваю влево и у последней двери перед лестницей уже не сомневаюсь, где именно происходят заинтересовавшие меня события.

Зайти без приглашения или сделать вид, что меня это нисколько не касается, решить не успел. Шагов сзади я не услышал, а вот движение воздуха было отчетливым. Кинжал из ножен выскочил неслышно, чтобы тут же вернуться обратно. Тихий свист с переливами мне знаком, похожие трели выдавал и я, когда служил у батюшки в охране.

Появлению рядом Таркила не удивляюсь, как не спешу и запасаться новыми подозрениями в его адрес. На пальце у него светится кроваво-красным перстень-амулет, который я видел в сокровищнице повелителя.

Ну, папенька…

Внекланник подает мне знак, что первым входит он, и, не дав мне возможности возразить, вваливается в номер, взламывая дверь. Грохота я не слышу, вокруг нас замыкается сфера тишины, но это не мешает мне оценить то, что предстает перед глазами, когда я оказываюсь внутри.

Правда, только после того как отправляю на встречу с предками двоих изарогцев и одного далирца. Таркил решил поделиться.

Четвертого противника, который показался за моей спиной, мне удалось не убить. Сын Сумарке, только что вошедший в комнату, без всякого опасения прошел мимо меня к лежавшему на тахте старшине каравана, словно не заметив, что кинжал я остановил буквально в последнее мгновение.

– Я еще вам нужен? – мрачно заметил я, переведя взгляд с тех двоих, с которыми расправился демон, еще на одного, того самого малого, которого счел безобидным.

Таркил отвлекся от своего пленника, крепко прижатого коленом к полу, и с улыбкой посмотрел на меня. Похоже намекая, что, когда он отказался от покровительства Аст’Хара, мой отец еще даже не задумывался о моем появлении.

– Ну если ты уже обо всем догадался…

Сначала я кивнул – догадался. Затем пожал плечами – без подробностей. Потом… развернулся и отправился к себе. Спать.

Это были не мои игры.

Терзар и Таскар, когда я вернулся в комнату, дремали, сидя на полу и прислонившись к стене. Я пристроился рядом и тоже закрыл глаза. Они и сами могли сообразить, что, будь у меня что рассказать, не расходилось бы от меня волнами желание кого-нибудь придушить.

Отец воспользовался задержкой каравана и слухами, ходившими вокруг появления охотника за диковинками, чтобы провернуть свои дела. Мое предположение о том, что старшина каравана является одним из ближайших родственников вождя кочевых далиров Талиса, оказалось верным. Как вряд ли ошибся я и в другом – именно через него мой отец связывался с Амарханом.

А вот все остальное оставалось домыслами. Не имея фактов, мне трудно было в этом убедиться, но все кусочки этой картины складывались довольно плотно, чтобы сильно сомневаться в своей правоте.

Два воюющих племени, далиров и шинкару, делили не только колодцы и плодородные земли, но и покровительство двух повелителей. Талис дель-Армабиль не был частым гостем в Ханэри, но каждый его приезд обставлялся с особой торжественностью.

Сумарке мы тоже принимали, и с неменьшей помпезностью, но без особой радости. Тот не являлся союзником Вахира, но пользовался его благосклонностью.

Не вписывалось во все происходящее лишь активное участие Таркила. Но при желании я мог привести дюжину причин, по которым он это сделал. Половина из них выглядела мрачновато, но была в духе отца, а вторая убеждала, что жизнь вне клана требует компромиссов.

Что же касалось целителя… К нему стоило присмотреться внимательнее.

На следующий день мы показали обозу и Раилу. Шари решила выполнить данные сыном Сумарке рекомендации и переодеть девушек в тонкие прозрачные покрывала амэри, которые служили скорее украшением, чем защитой от нескромных глаз.

Вообще, обычаи жарких степей были многообразны и весьма запутанны. Что-то осталось от кочевых племен, большинство из которых были истреблены степняками. Что-то привнесли в них свободолюбивые демоны.

Разобраться в этом было не так уж и просто, если не знать, что сводилось все к одному – ответственности. Дети находились под опекой родителей или, если те погибали, родственников. Не было родственников – за них отвечали старейшины или вожди.

В это время и мальчики и девочки были относительно свободны, не ограничены в одежде, знакомствах и следовали лишь принятым нормам поведения.

Для юношей свобода заканчивалась в двадцать, когда они проходили испытание, и выдержавшие его становились мужчинами, принимая на себя ответственность за тех, кто входил в их семью.

Для девушек все было несколько иначе. Амэри менялось на более строгое ханэри, как только совершалась помолвка и наступало время, когда семья невесты уже не несла ответственности за нее, а семья жениха еще не взяла ее на себя.

Поэтому брачные клятвы старались произнести как можно скорее, потому что именно в этот опасный период многие из барышень попадали в гаремы или к работорговцам.

После свадьбы наступало приволье. Юная женщина вновь надевала амэри, которые шились из нарядных, блестящих тканей, лишь подчеркивающих женскую красоту. И вновь только до тех пор, пока под ее сердцем не зарождалась новая жизнь. Живот и грудь будущей матери скрывались под многослойными покровами ткани даже внутри дома. Пусть уж лучше бесформенная фигура, чем злой взгляд, несущий проклятие.