Чтение онлайн

Неудача этой великолепно оборудованной экспедиции произвела удручающее впечатление и показала, как труден и опасен путь к полюсу, математической точке — которая столько веков манила к себе человечество и после того, как уже была достигнута, не перестает его манить к себе по-прежнему.

Сказанное достаточно характеризует деятельность славного клуба «Наука и Прогресс», и мы не будем приводить утомительного перечня и описания других многочисленных, более мелких проектов и сооружений. Таковы водяные автомобили братьев Вассерманн, людей, несомненно, ученых, но недостаточно уравновешенных; стреляющие жидким воздухом орудия артиллериста Пушкина и т. д., и т. д.

Несмотря на частые неудачи, деятельность клуба не была бесплодной, так как, с одной стороны, ему удалось осуществить несколько полезных проектов и изобретений, например, значительно усовершенствовать клапаны паровых котлов большого давления, утилизировать для практических целей тепловую энергию солнца и пр., с другой — даже неудачные начинания давали богатый материал и опыт для будущего. Поэтому имя клуба «Наука и Прогресс» пользовалось полным уважением ученого и технического мира.

Историю клуба можно было восстановить в общих чертах при осмотре зала заседаний, где происходило столько бурных сцен. Он представлял, особенно во время собраний, интересное и оригинальное зрелище. Переднюю часть занимало возвышение, на котором помещались кресла председателя, вице-председателя и очередного секретаря, а также кафедра для ораторов. Остальное пространство занимали 280 кресел членов клуба, почетных посетителей и корреспондентов больших русских и иностранных газет. Последние места никогда не пустовали, и это показывает, какой интерес возбуждали собрания «прогрессистов» (так для краткости называли членов клуба «Н. и П.») за границей и даже в нашем инертном обществе. Портреты знаменитых ученых и вообще выдающихся людей всего мира и несколько фотографий, напоминавших о различных сооружениях клуба, украшали стены зала. За председательской трибуной стояли четыре шкапа. В одном из них сохранялся устав клуба, протоколы заседаний, описание предприятий и другие, не менее важные документы; во втором — осколки парового котла Гольцова; в третьем — осколки гигантского рефрактора и прочих инструментов рухнувшей обсерватории; в последнем — модели и остатки других сооружений. Над этими достопримечательностями был на стене нарисован одним из талантливейших русских художников герб клуба; его освещали электрические лампочки, что давало возможность рассмотреть его даже с противоположного конца залы. Герб изображал закрытую книгу, на корешке которой стояло: «Наука и Прогресс», а на переплете были изображены электрическая и паровая машины, телескоп и микроскоп, как главнейшие двигатели современной науки и техники.

Однако, в описываемый вечер члены собрания не любовались красивым убранством залы; нет, они были заняты более серьезным делом, а именно, всеми силами старались перекричать друг друга.

Полную противоположность с этим бурным обществом составлял занимавший председательское кресло граф Аракчеев. Мать его была англичанкой, что, может быть, и послужило причиной хладнокровия графа, позволявшего ему беспристрастно и искусно вести собрания, а это было вовсе нелегко при горячности членов клуба. Аракчеев страстно любил науку, а особенно величественную астрономию, на служение которой отдавал все свое время. Среди товарищей он, несомненно, являлся самым выдающимся астрономом, хотя их значилось около двадцати в списках клуба. Несмотря на преклонный возраст, граф принимал деятельное участие в разработке проектов, а огромное состояние давало ему возможность поддерживать их материально. Он пользовался любовью и уважением не только в своем кружке, но и во всем Петербурге. Этим вполне объясняется, что в течение многолетнего существования клуба, Аракчеева постоянно выбирали председателем.

Однако, несмотря на всю свою опытность, на этот раз ему не так-то легко было водворить порядок, и эксцентричное собрание долго еще шумело. Но всему приходит конец. На очереди была баллотировка предложения Щербакова. Процедура продолжалась не долго. Проект трубы оказался отвергнутым, что, конечно, вызвало бы новую бурю и беспорядок, если бы в то же время внимание собрания не было отвлечено в другую сторону. Еще во время баллотировки к председателю подошел лакей и, подавая визитную карточку, что-то сказал. Этим воспользовался Аракчеев, чтобы не допустить возобновления споров и шума, и тотчас после объявления результата баллотировки доложил собранию, что Валентин Александрович Имеретинский (его не знал никто из присутствующих) просит на полчаса внимания господ членов клуба. Хотя никто не имел решительно ничего против того, чтобы выслушать незнакомца, все же возник спор, вследствие любви некоторых прогрессистов к пререканиям. Они подняли принципиальный вопрос: имеет ли право посторонний говорить на собраниях? Справились в уставе и под соответствующей рубрикой нашли следующее:

Партия, поднявшая вопрос, уже готова была торжествовать победу, но неожиданно пятнадцать противников такого строгого следования букве правил заявили, что они рекомендуют г-на Имеретинского. Любителям споров пришлось сдаться. Разговоры замолкли, и в зале наступила необычная тишина: очевидно, было возбуждено всеобщее любопытство. Через некоторое время вошел неожиданный посетитель и, раскланявшись с председателем, прямо прошел на ораторскую кафедру; отсюда он представился собранию в качестве скромного работника на поприще естествознания и специально физики и поблагодарил за лестное доверие, выказанное клубом, согласившимся его выслушать. Затем он остановился, желая побороть невольное волнение, прежде чем приступить к изложению того, что его сюда привело.

Имеретинский был очень высокого роста и довольно худощав. Он носил небольшую бороду и коротко остриженные волосы, оставлявшие открытым высокий лоб — признак недюжинного ума. Крупные, неправильные черты его лица имели отпечаток большой душевной энергии, а вдумчивые глаза, в которых, казалось, жил целый мир своеобразных мыслей, и складка на лбу придавали ему выразительность. Подобное лицо не может быть названо красивым, но оно интересно и привлекательно. Таково было впечатление, произведенное Имеретинским на членов клуба.

Собрание молчало, ожидая сообщения незнакомца. «Имеретинский» — это не было имя знаменитого ученого или изобретателя; все же некоторые прогрессисты вспомнили, что встречали его на страницах специальных журналов.

Незнакомец, наконец, собрался с духом и заговорил с легкой внутренней дрожью в голосе:

— Милостивые государи! Позвольте в самых общих чертах ознакомить вас с проектом, разработке которого я посвятил всю жизнь и который, надеюсь, будет прекрасным началом в ряде грядущих открытий XX столетия. Самое название вашего уважаемого клуба показывает, что вы стремитесь вперед к прогрессу во главе науки и цивилизации; поэтому я решил обратиться за помощью именно сюда и уверен, что надежда меня не обманет…

Наступил час открытия величайших тайн Мироздания, — тайн других небесных миров!

При этих смелых словах по зале прошло удивление, доказывавшее, что слушатели. крайне заинтересованы.

— Множество сочинений посвящено путешествиям на звезды и планеты, — продолжал Имеретинский. — Много талантливых авторов изобразили перед нашими взорами природу и обитателей их. Сирано де Бержерак в своих странствованиях посетил Луну и планеты; затем мы встречаемся в творениях Вольтера с Микромегасом с царственного Сириуса; далее известен Сведенборг, которого посетили духи с Меркурия, Венеры, Марса, Юпитера и Сатурна. Позднее блестящая фантазия Жюля Верна метнула на Луну ядро-вагон, правда, не достигшее цели, но все же обогнувшее нашего спутника; тот же писатель заставил целую колонию земных жителей носиться на комете в межпланетном пространстве. Наконец, в новейшее время знаменитый английский романист Уэльс написал «Борьбу миров», где изобразил нашествие марсиан на жителей Земли. Но то были, конечно, только плоды пылкого воображения, а в действительности мы очень мало знаем о природе небесных тел. Люди всегда мечтали о власти над эфирным пространством; теперь настало время осуществить эти мечты!

Желание всего мира исполнится, мы улетим с Земли, мы увидим то, что казалось навсегда недоступным, мы будем там, где не был никто, и куда все стремятся. Мы посетим другие планеты, мы вступим в новые неизведанные миры, и род человеческий воцарится на светилах небесных, как ныне на земле!

В зале произошло нечто сверхъестественное: 250 голосов старались перекричать друг друга, 500 рук неистово аплодировали, 500 ног, в союзе с палками и стульями, так стучали, что пол грозил провалиться, а с ним вместе и все почтенное собрание. Но Имеретинский, казалось, не замечал этого содома и продолжал говорить с одушевлением, граничащим с экстазом. Его голос покрывал все другие, так что среди слушателей опять водворилось спокойствие, но это было затишье перед новой бурей.

— Настало время покинуть Землю и умчаться по волнам эфира в те миры, которые отсюда нам кажутся небольшими светящимися точками, хотя многие из них превосходят нашу Землю в десятки, сотни и даже миллионы раз. Мы изучим царицу ночи — Луну, спустимся на ближайшего соседа Солнца — Меркурия, на красавицу Венеру и кровавый Марс, Юпитера, на таинственного Сатурна и на далеких Урана и Нептуна. Пространство не служит более гранью нашего могущества, и мы можем даже проникнуть за пределы солнечной системы в холодный межзвездный простор, где бродят лишь странницы-кометы. Что мы там увидим? Какие приключения ожидают нас? Предстоит ли нам посетить мертвые пустыни или полные жизни и кипучей деятельности миры? И если верно последнее, то каковы там неведомые живые существа? Похожи ли на обитателей Земли? Вот вопросы, требующие ответа и которые мы разрешим в самом непродолжительном времени. Да, отныне прощай, земной шар, со своей однообразной природой, столь хорошо знакомой каждому. Привет вам, новые неизведанные земли, мы несемся к вам на крыльях науки!

Оратор на минуту приостановился и продолжал уже гораздо спокойнее.

— Но как же я так уверенно говорю о посещении небесных светил, когда не только не придумано еще соответствующего средства сообщения, но большинство ученых отрицают даже возможность такого изобретения? Действительно, где та сила, которая могла бы перебросить нас за миллионы верст, отделяющие нашу планету от остальных? На Земле мы пользуемся главным образом паром, однако он для данной цели, очевидно, не пригоден. Другим источником энергии является электричество, но мы еще далеко не в полной мере научились владеть им и, конечно, не сумеем применить в таком сложном и новом деле, как межпланетные сообщения. Гигантская сила взрывчатых веществ: пироксилина, динамита, мелинита и пр. — и та недостаточна, чтобы вырвать нас из земных пределов. Да и как бы мы вернулись назад, если бы даже сумели применить этот способ сообщений? А кто же согласится умчаться на веки в мировые пространства, в такие условия, в которых, может быть, жизнь для нас невозможна? Так где же сила, которой бы можно воспользоваться, если ни пар, ни электричество, ни порох не годятся? Я эту силу нашел: эта сила — свет!