Чтение онлайн

– Иди в душ и за стол! Я с тобой пару дней поживу, надо коммуналку оплатить да еще куча дел. А в пятницу вместе поедем домой, да?

Водопьянов довольно улыбнулся и пошел в ванную, хотя активный мыслительный процесс не прекращал ни на секунду, анализируя каждую мелочь и тусуя все возможные версии в деле отравления знаменитого эмбриолога.

Утром все разбежались из дома в обычном режиме. Игорь встал первым в шесть часов, позавтракал и уехал. У него с утра были назначены встречи. Бизнес диктовал необходимость начинать работу раньше, так как Москва задыхается в пробках. Людям приходится приспосабливаться к проблемам передвижения, поэтому при возможности все пытаются избежать часа пик. Кто-то начинает свой день раньше, кто-то, наоборот, позже, но и работает потом допоздна. Игорь предпочитал раннее время.

Никита, как всегда, поднялся в последнюю минуту, выпил свой чай с бутербродом и молча выбежал из дома. Он был типичной совой и по утрам практически всегда пребывал в мрачном состоянии духа.

Ирина Борисовна, к счастью, не зависела от наземного транспорта. Пробки ее не пугали. Она ездила на метро, а остальной путь на работу и с работы проделывала пешком. И для здоровья хорошо. Cегодня надо было прибрать квартиру и собрать вещи в химчистку, поэтому она встала пораньше. И обед приготовила на скорую руку: может, Никита забежит домой поесть.

Маркевичи очень любили свою квартирку в Черемушках, которую получили после расселения их хрущевки на улице Гарибальди. Благодаря маме-инвалиду, которая в свое время жила с ними и была прописана в их старой «двушке», они получили очень хорошую трехкомнатную квартиру в новом доме вблизи станции метро. Процесс освоения новой квартиры стал очень приятным периодом жизни для всей семьи. Нику тогда было двенадцать лет, и он активно помогал родителям благоустраиваться. Сам красил и клеил обои у себя в комнате, выбирал, одобрял или отвергал мебель и дизайн, ссорился, не соглашался. Поэтому теперь свою комнату считал личной берлогой и ревностно относился, если мама или папа что-то там меняли или переставляли без его ведома.

Бабушка же теперь обитала на даче, вместе со своей сестрою, иногда зимой приезжала в Москву и жила неделю-другую с дочкиной семьей. Но жить за городом ей было значительно приятнее, и подолгу она не гостила. Летом Никита навещал ее на даче, иногда проводил там все каникулы. Но в последние годы Ника отправляли летом на Мальту или в Оксфорд изучать английский язык, поэтому у бабушки он бывал реже.

Погода сегодня стояла прекрасная. Солнце пригревало вполне по-весеннему. Ирина была одета легко, поэтому, придя в институт, в гардеробе не задержалась, а сразу полетела в конференц-зал.

Перед началом собрания вставанием почтили память ушедшего Чеснокова. Дальше все прошло в обычном режиме, и сотрудники разошлись по рабочим местам.

Ирина Борисовна в ординаторской занималась работой по анализу исследований. Спиной к ней сидела Наумкина, которая непрерывно что-то печатала на компьютере. Ирина обратила внимание на небрежно перетянутый резинкой пучок тусклых волос и почему-то мятый несвежий халат.

Заглянула научный сотрудник Диля. По-восточному нарядная, с большими серьгами в ушах, пухлые губы накрашены ярко-красной блестящей помадой.

Она принесла какую-то толстую папку с документами по научной работе.

– Ирина Борисовна, – обратилась она к Маркевич, – у меня вопросы по исследованию. – И Диля протянула ей толстую папку с документами. – Только сначала давайте кофе выпьем. Что же у нас новый аппарат пропадает!

Диля подошла к машине, налила воды, добавила кофе и запустила агрегат. Поплыл приятнейший запах свежезаваренного кофе.

Все присутствующие с удовольствием собрались за маленьким журнальным столиком, где можно было удобно расположиться с чашкой кофе.

– Я сегодня слышала от экошников, что Чесноков отравился некачественной водкой, – поделилась новостями Диля.

– Скажи еще, что колбасой, – недоверчиво ответила Ирина Борисовна. – И вообще, что за сплетни ты тут собираешь!

– Ну, так говорят в клинике, где он работал… Говорят еще, что его избили прямо в клинике, поэтому он и умер…

Разговор грозил опять вернуться к грустной теме смерти эмбриолога. Поэтому Наумкина, скользнув рассеянным взглядом по Дилиному лицу, безапелляционно заявила:

– Диля, ты что-то сильно губы накачала в этот раз!

Все уставились на Дилины губы. Они действительно были как у экзотической рыбы. Но Диля почему-то не захотела признаться коллегам, что сделала контурную пластику губ.

– Это у меня герпес обострился, клянусь! – похлопала она накрашенными ресницами.

Все поцокали языками. Посоветовали выпить лекарство. Потом переключились на кофе. Всем хотелось говорить о чем-то человеческом и понятном. Даже о Дилиных рыбьих губах говорить было приятнее, чем об умершем. Смерть всегда напрягает…

– Я сейчас розы пересаживаю у себя на участке. Они у меня вымерзают каждый год. Не знаю, как уж их укрывать на зиму. Кто подскажет? – заговорила Наумкина, вдыхая аромат кофе, идущий от чашки.

– Мы дачу снимаем, поэтому мне этим заниматься не приходится, – ответила Афифа.

– А я пользуюсь укрывным материалом, который продают в специальных магазинах, пока ничего не замерзало, – сказала Ирина Борисовна.

В этот момент в ординаторскую вошла заведующая. Все напряглись.

– Хотите кофе, Инесса Петровна? Мы решили опробовать новый аппарат и заодно обсудить наши весенние посадки, – первая нашлась Афифа.

Тут свершилось чудо. Заведующая решила пообщаться «с народом» и попросила налить чашку кофе. Афифа бросилась к аппарату с самой красивой чашкой в ординаторской и включила кнопку. Машина заурчала, а Бацкая села на стул с прямой напряженной спиной.

– Какие посадки? Сейчас апрель разве не рано еще? – спросила она.

– Да кусты в основном. Розы.

– Надо мне тоже посадить…

Повисло напряженное молчание. Все представили заведующую с лопатой у куста. Выглядело нелепо. Никто не знал, что сказать. Все озадаченно думали. Что-то человеческое не чуждо Баскервилю? Она и сад? Несовместимо.

Та почувствовала эту странность и тут же перешла на обсуждение грядущего конгресса. Застолье перешло в совещание. Лица напряглись, удовольствия от кофе не получилось.

Этим же утром группа оперативников совещалась в кабинете полковника Водопьянова.

– Как уже было сказано, отравление метанолом подтверждено. Возбуждено дело по убийству эмбриолога Чеснокова. Докладывайте результаты вчерашней работы. Что удалось выяснить? – начал Водопьянов.

Захаров поднял руку, как в школе.