По закону клумбы
Шрифт:
– Не знаю, вроде бы отпустили пока. Сказали, что следствие продолжается.
Они проходили мимо какого-то кафе.
– Зайдем перекусить? – предложил Никита.
– Давай, а то я что-то замерзла.
Они вошли в кафе, присели за пластиковый столик. Сильное напряжение последних дней, неуверенность, непредсказуемость событий утомили их изрядно. Хотя на улице и не было холодно, оба чувствовали себя продрогшими и подавленными. Если они на самом деле являются братом и сестрой, то надо теперь строить отношения как-то по-новому… А куда денешь из памяти эти прошедшие счастливые месяцы, которые, казалось, навсегда остались позади.
В этот момент у Никиты раздался звонок от матери. Ирина Борисовна предупредила сына, что к шести часам их пригласили в клинику «Фетус-Вита».
Даша сама набрала маме и узнала, что их семью тоже ждут.
Ребята быстро поели и двинулись в сторону «Фетус-Виты».
Клиника «Фетус-Вита» продолжала работать. Шли приемы пациентов и пациенток, проводились операции, в том числе процедуры забора яйцеклеток. После их оплодотворения, выращивания в колбах и пробирках они в виде эмбрионов подсаживались в матки родным или суррогатным мамам.
Наталья Григорьевна сидела в регистратуре вместе с дежурным регистратором Гюлей. С утра была еще Саша Пирогова, но потом она уехала вместе с оперативником Захаровым.
В полдень в клинику обратилась супружеская пара для подбора суррогатной матери. Поток желающих использовать эти технологии рождения детей в последнее время значительно возрос. Немалую роль тут сыграла история с популярной певицей, которая не сходила с экранов телевизоров. У нее родился ребенок от суррогатной матери после оплодотворения замороженных пятнадцать лет назад собственных яйцеклеток. От молодого мужа. Народ живо откликнулся на призыв: «Делай, как я!». В Интернете на форумах тут же стали обсуждать этот вариант как способ сохранения молодости и красоты. Ведь если ты модель, тебе надо сохранять фигуру. Пусть за тебя родит другая женщина, ты дольше останешься молодой и красивой. Не провиснет грудь от кормления ребенка, да и все остальные места останутся привлекательными…
– Мы пришли к вам посоветоваться. Пока ни в чем не уверены, – обратилась к Наталье Григорьевне женщина средних лет. – У нас пока много неясных вопросов. А сегодня в Интернете прочитали, что, оказывается, можно матку пересадить и потом родить самой. В Швеции такая женщина родила…
В соответствии со служебными обязанностями Наталье Григорьевне часто приходилось объяснять пациентам клиники, что суррогатное материнство дает возможность стать родителями во многих непростых ситуациях, что раньше это все делать не умели. Теперь можно работать и с замороженными тканями. Однако этот способ лечения бесплодия остается трудоемким, дорогостоящим и с юридической точки зрения не совершенным. Женщины сегодня перестают понимать, что к нему можно обращаться только в крайних случаях, когда другие методики не работают, а иметь своего ребенка все же очень хочется.
Сегодняшняя пациентка выглядела вполне вменяемой. Она сказала, что у нее из-за опухоли удалена матка, но яичники работают. Она уже консультировалась у гинеколога, а муж – у андролога. Их направили именно в клинику «Фетус-Вита», поскольку здесь им могут помочь.
Наталья Григорьевна предложила супругам присесть в уютном уголке холла и привычно разъяснила, что процесс получения полноценной яйцеклетки – или ооцита – сложен и не всегда успешен. Требует сил и жертвенности. У некоторых современных женщин вообще не удается получить нормальный генетический материал. Тогда единственный выход – использование ооцитов, взятых у донора, то есть у молодой здоровой женщины. Оплодотворяют их клетками мужа. Беременность эту вынашивает суррогатная мать.
– Кто может стать для нас суррогатной мамой? – уточнил мужчина.
– Прежде всего, ваша родственница. Степень родства не имеет значения, так как генетический материал самой суррогатной мамы никогда не используется. Может быть подруга или профессиональная суррогатная мать, то есть здоровая женщина, готовая выносить ребенка за финансовое вознаграждение. Сегодня помощь в поиске таких женщин осуществляется клиниками ЭКО или специализированными агентствами. Наша клиника имеет собственную базу кандидатур. К нам обращаются женщины, желающие заработать этим способом. Вы сможете потом сами выбрать подходящую кандидатуру.
– Как технически у вас проводится процедура оплодотворения суррогатной матери? – спросила пациентка. – Что для этого нужно?
– После того, как выбрана соответствующая кандидатура, с ней заключается договор с обязательным участием юриста. Затем проводится так называемая синхронизация менструальных циклов донора, то есть генетической матери, и суррогатной матери. Это иногда требует времени, но необходимо для успешной имплантации эмбриона в матке суррогатной матери, чтобы ее слизистая оболочка соответствовала стадии развития эмбриона генетических родителей. Иначе он просто не приживется. – Наталья Григорьевна произносила свою мини-лекцию автоматически, не замечая, что ее речь перегружена медицинскими терминами. Пациенты то и дело ее переспрашивали.
– После пункции фолликулов полученные яйцеклетки генетической мамы оплодотворяют клетками мужа. Или донора, если женщина одинока. Затем культивируют на протяжении нескольких дней. Метод оплодотворения определяется исключительно качеством и количеством половых клеток генетических родителей. Много и юридических нюансов. Вам это объяснят потом юрист и ваш лечащий врач, – с облегчением заключила Шорина предварительную консультацию, любезно улыбнувшись.
Она умолчала о том, что биологические родители долго будут заложниками ситуации. До тех пор, пока уже после родов суррогатная мама не напишет отказ от ребенка и они не зарегистрируют его рождение в установленном законом порядке.
Сегодня долго беседовать ей было сложно, и она отправила супружескую пару к дежурному репродуктологу, которая сидела на приеме.
Главный врач клиники Петрова проводила пациентов и подошла к регистратуре.
– И как шеф выпил этот метиловый спирт? Даже не заметил… Чего только сейчас не выпускают… Подделки – это еще полбеды. А тут яд вместо водки налили, – вздохнула она. – Говорят, что чаще всего травятся китайской водкой.
Сотрудникам клиники сказали, что Чесноков отравился метанолом, но подробностей никто не знал. Большинство считали, что он отравился случайно, по ошибке.
В клинике продолжали работать оперуполномоченные. Они снова и снова опрашивали сотрудников на предмет их алиби. Допытывались, не было ли в клинике конфликтов, уточняли взаимоотношения.
«Хорошо хоть, они делают это тихо, не привлекая внимания пациентов», – подумала Шорина.
– Наталья Григорьевна, что планируете делать дальше? – спросила Петрова. Ей хотелось поговорить. Она недавно пришла в клинику и имела обширные планы на будущее. Теперь, после смерти шефа, все стало весьма туманным.
– Не знаю. Хотя… какая теперь разница… – махнула рукой Наталья Григорьевна. – Клинику, наверное, закроют. Мне без Чеснокова тут делать нечего… Наследников у него вроде бы нет. Хотя мать вроде бы жива.… Говорят, завещание должно быть. Но мне он никогда не говорил про завещание. Кто в таком возрасте у нас пишет завещания! В нашей стране это не принято.
– Было бы наследство, а наследники найдутся! – хохотнула Петрова.
Наталья Григорьевна продолжала автоматически делать привычную работу. Эта клиника была для нее как дитя. Она привыкла заботиться тут обо всем. И все делать за всех, если не хватало сотрудников. Только что оперировать не умела.