Чтение онлайн

Не доезжая Смоленска, остановились на ночевку подальше от дороги и людей. Пока шофер копался в машине, Карпов вытащил из кузова пол-литра спирта.

— Завтра весь день придется крутить баранку, — сказал он. — Надо подкрепиться. Иначе не выдержишь. Охранять буду я. Разбужу рано.

Через час шофер спал мертвым сном. Карпов осторожно отстегнул от клалана толстовки ключи от машины.

На шоссе он вздохнул полной грудью. Он теперь хозяин машины, хозяин груза, и никто к нему не придерется.

Под утро остановились в лесном овраге.

Барановский полулежал на самодельных носилках, сделанных из рубашек.

Иван Семенович, ходивший на разведку, принес тревожные вести: к партизанскому сборному пункту не пробраться. Немцы заняли поле и спешно окапываются.

Решили день переждать.

— Сергей Петрович, как вы оказались в Климковичах, когда немцы пришли туда? — спросил Барановский, когда немного отдохнули.

— Ванин послал меня предупредить вас.

— Вы сами захотели или вас послали? — спросил Иван Семенович.

— Я был в райкоме и тут узнал, что вы оказались в беде.

— И вы решились пойти в тыл к немцам?

Сергей не обиделся. Он понимал, что это люди, которые не верят на слово и хотят твердо знать, с кем они имеют дело.

Барановский и Захаров, выслушав его рассказ, несколько минут молчали, словно взвешивали факты.

— Однако кто же нас предал в Климковичах? — спросил наконец Барановский. — Не могла же засада в наших домах быть случайной. Кто-то привел туда немцев..

— Меня я знаю кто: Марина Игнатьевна! — сказал Сергей. — По-моему, и сам Кравцов вошел в село вместе с немцами и прямо привел их к вам.

— Вот гады! — выругался Иван Семенович. — Теперь понятно, почему мы так глупо влипли.

— Самое страшное из всего этого то, что мы доверили явку Кравцовой. Конспиративную явку. Надо немедленно предупредить Ванина.

Только на третий день удалось подойти к базе партизанского отряда. Иван Семенович и Сергей, утомленные и голодные, едва стояли на ногах, а Антону Антоновичу стало еще хуже. Он все время лежал с закрытыми глазами, говорил с трудом.

На просеке в большом лесу их встретил старик лет за семьдесят с двумя роевнями в руках.

— Мир вам, добрые люди. Далеко ли путь держите?

— Мир велик, а покоя нет. Вот и ищем место безлюдное.

— Скатертью дорога.

Сергей слушал этот многословный пароль и отзыв, а сам следил за Барановским и стариком. Они несомненно были знакомы и раньше, и все-таки не отступали от взаимной проверки.

Старик подошел к носилкам и заглянул под платок, которым было укрыто лицо Барановского.

— Тошка? Что с тобой?

— А, дядя Гнат! Вот и встретились, как в гражданскую. Ранили меня в самом начале, — виновато улыбнулся Барановский сухими губами.

— Ванин вас в поминальную книгу записал. Третий-то кто будет? — спросил старик, оглядывая Сергея.

— Свой, дядя Гнат. Свой.

На просеке показался Ванин, а за ним врач. Носилки перешли в руки подошедших вооруженных людей. Когда Барановского уносили, Сергей еще раз взглянул на лего, и ему стало страшно: нос Антона Антоновича заострился, на губах появились фиолетовые пятна.

На полянке Сергея и Ивана Семеновича радостно встретил председатель колхоза Степаненко и тотчас же повел обедать.

Поздно вечером Сергея вызвали к Ванину, в его землянку. Секретарь райкома при свете коптилки пил чай из эмалированной кружки.

— Хотите чаю? — спросил он Сергея.

— Спасибо. Я уже. Да и не до чая мне сейчас.

— Что-то вы настроены так воинственно?

— Надо же знать, какая судьба меня ожидает. Возможно, вы опять мне скажете: «Вы нам не подходите». Вежливо и удобно.

Ванин отодвинул от себя кружку, достал портсигар и, предложив Сергею папиросу, вздохнул:

— Поздно об этом говорить, хотя и понятна мне ваша обида. Партизаном вы стали раньше нас. Рассказал мне Антон Антонович. Я о другом хотел спросить. Давно вы знаете товароведа райпотребсоюза Карпова?

— Два года. А он что: в партизанском отряде?

— В том-то и дело, что нет. Должен был в Никифоровку привезти медикаменты. Исчез вместе с машиной и грузом. Связные уверяют, что он уехал в сторону Смоленска, но я не могу этому поверить. Что-то очень неправдоподобно. Опасаюсь, не попал бы он в плен.

— Укатил, сволочь, в тыл. Ищите на Урале.

— Не очень ли вы пристрастны к нему?

— Опять! — возмутился Сергей. — Думаете, я из ревности, что ли? Не я же исключал его из партии.

— Как? Он был в партии?

Сергей рассказал о прошлом Карпова. Ванин еще больше забеспокоился. Сергей встал.

— Так куда же вы меня определите? Где же мне быть?

— Вместе будем воевать, Сергей Петрович. Антона Антоновича оперировали час тому назад. А перед операцией, опасаясь, что ему не выдержать, оставил вам рекомендацию в партию.

— Правда? В такой момент обо мне подумал? А как он? Плохо ему?

— Худо. Очень худо нашему Тон Тонычу. Без него будет очень трудно, Сергей Петрович!

У Сергея словно что-то оборвалось в груди.

С двадцать второго июня сорок первого года весь мир с величайшей тревогой следил за событиями на советско-германском фронте. Грандиозная битва, развернувшаяся от Ледовитого океана до Черного моря, приковала внимание всего человечества. Враги советского государства были уверены, что немцы покончат с Советским Союзом в четыре-шесть недель, а друзья были уверены, что Красная Армия разгромит фашистов за два-три месяца. Первые потом не в состоянии были понять причины провала плана молниеносной войны, а вторые — почему советские войска отступают.

Никто в мире не мог упрекнуть советского солдата: мужество, готовность к самопожертвованию советских людей были беспредельны. Никогда история не знала такого массового героизма. И все же советские войска отступали.

Капитана Гусева, находившегося на наблюдательном пункте батареи семидесятишестимиллиметровых орудий, на рассвете позвали к телефону.

Звонил командир полка. Он предупредил, что в первой половине дня следует ожидать мощного наступления немцев на широком участке фронта. Командир полка посоветовал передвинуть минометную батарею поближе к балке, чтобы можно было обстрелять мертвое пространство под обрывом.