Чтение онлайн

— Спасибо. Не хотелось бы стеснять вас. И за эту помощь не знаю, как отблагодарить. Вон в какую погоду вам пришлось тащиться.

— Что об этом говорить! — вздохнул тракторист. — Мы здесь живем в домах. Сбоку не дует и сверху не каплет. Каково вам…

В деревне тракторист завел трактор и машину под крышу сарая. Николай помог закрыть ворота. Когда они вошли в избу, шофер уже спал, сидя на стуле. Хозяйка, пожилая женщина, стаскивала с него валенки. Андрей сидел у печки и стыдливо прятал костлявые голые ноги.

— Разморило бедного. Как сел, так и заснул, — сказала хозяйка, приглашая Николая раздеться и снять валенки.

— Спасибо. Хлопот вам с нами…

— Какие там хлопоты! Таня, принеси командиру папины валенки.

— Не надо. Не беспокойтесь, — запротестовал Николай.

— Как это не надо? — вмешался хозяин-тракторист. — Здесь, слава богу, не фронт. Можно посидеть по-домашнему.

Стройная невысокая девушка с двумя толстыми косами вынесла из-за перегородки валенки и поставила перед Николаем.

— Прошу к столу, — пригласил хозяин, скользя взглядом по орденам и медалям гостей.

— За здоровье, защитники наши, — поднял рюмку хозяин, когда все уселись за стол. — За победу.

— И за то, чтобы вы вернулись домой здоровыми, — поддержала хозяйка.

За ужином Андрей и хозяева разговорились. Николай почти не вмешивался в их беседу и только удивлялся умению друга быстро сходиться с людьми. Сам он сидел и наслаждался уютом и теплотой чужой для него семьи да поглядывал с завистью на этажерку с книгами. Как хорошо было бы взять хотя бы вон тот том Толстого и раскрыть его на любой странице…

Засиделись до поздней ночи. Николай не выдержал: извинившись перед хозяевами, подошел к этажерке, взял наугад какую-то книжку. И вместе с запахом бумаги и высохшего клея на него повеяло чем-то родным, хотя и далеким и недоступным. Но читать он не мог. Невольно думалось: удастся ли вернуться к книгам, к учению? Он старался не думать о смерти на войне, но от мыслей о ней все же не уйдешь. Мало шансов на то, что выйдешь целым. Вот ведь из тех, кто двадцать второго июня вступил в бой в составе батареи, в строю осталось меньше четверти. Не случайность ли то, что еще ходишь по земле?..

Утром его разбудил Андрей.

— Подъем!

— Проспали? Пурга утихла? — торопливо спросил Николай, увидев Андрея на ногах.

— Пурга утихла, но дорогу замело. Тарасов с хозяином на тракторе выехали расчищать. А нас молодая хозяйка зовет завтракать.

Когда Николай умылся, он не нашел на месте гимнастерку. Над ней мудрили Таня и Андрей, пришивая чистый подворотничок.

Николай только теперь разглядел. Таню. Это была полненькая блондиночка. Короткие пальцы ее работали проворно и уверенно, словно пришивать подворотнички к гимнастеркам было для нее привычной работой, а Андрей своими советами мешал ей. Откусывая нитку, Таня обнажила короткие ровные зубки.

— Самовар! — вдруг воскликнула она и кинулась на кухню. Андрей бросился за ней.

Через несколько минут Андрей вернулся. На вытянутых руках он нес кипящий самовар. За ним с чайной посудой вышла Таня. Она была смущена и растеряна.

Таня Николаю понравилась: за девичьей скромностью он почувствовал и силу и твердый характер. Голос чем-то напоминал Нину.

— Ну, Андрюша, нам пора, — сказал Николай, увидев возвращающихся хозяина и Тарасова. — Дорога расчищена.

— Дорога расчищена, — повторила Таня и с грустью закончила: — Тут до шоссейной недалеко…

В пути Андрей молчал. Николай не мешал ему: пусть помечтает. А там, кто его знает…

Зимнее наступление под Москвой продолжалось. Части армии, освободив Можайск и Бородино, в последних числах января перешли границу Московской областной начали очищать от гитлеровцев Смоленщину.

Андрей, полулежа на стволе пушки, просыпался и засыпал. Невыносимо мерзли ноги. Давно перемешалось в сознании представление о дне и ночи, о сне и бодрствовании. Сказочными и недосягаемыми казались времена, когда он мог ложиться, хоть и не разуваясь, на земляном. выступе в блиндажах. Казалось, не он, а кто-то другой имел такую прекрасную возможность.

В глубине леса, скрытая от воздушного наблюдения, стояла большая колонна машин, готовых по первому сигналу тронуться вперед. Бойцы грелись пляской. До Андрея долетали обрывки солоноватых частушек.

К Андрею подбежал Клинцов и стал тормошить его:

— Товарищ лейтенант, в круг! Просим!

Хотелось заснуть по-настоящему, но холод чувствовался все сильней, и Андрей не заставил себя упрашивать. Он вышел в круг, швырнул под ноги Клинцова свои рукавицы, приглашая его состязаться в пляске.

— У-ух! — завизжал Клинцов.

— Держись, Клинцов!

— Давай, товарищ лейтенант! Давай! И-эх ма-а! Клинцов завертелся перед Андреем, как заведенный

волчок. Андрей ударом кулака сдвинул шапку на затылок и тоже пустился в пляс.

— Жми, Клинцов!

— Лейтенант, дай жизни!

приплясывал Клинцов вокруг Андрея, кокетливо подергивая плечами, и закрутил такой конец частушки, что Андрей захохотал и, потеряв силы, шатаясь, вышел из круга.

— Товарищ лейтенант, звонил сорок восьмой. Приказал вам спешно со всем хозяйством перебраться в Холопово. Через сорок минут начинаем работу, — сообщил телефонист.

— По машинам! Заводи! — крикнул Андрей и побежал к передней машине.

Кругом горели деревни, подожженные отступавшими немцами.

На околице одной из них стоял древний старик и мелким крестом благословлял проходящие войска и то и дело низко кланялся бойцам.

Неожиданно сбоку появился танк Т-34. Раздвинув лобовой броней снежную стену, он вышел на дорогу и разрезал колонну Андрея на две части. Движение застопорилось.

— Эх ты, нечистая сила! — обозлился Андрей, раздосадованный непредвиденной задержкой и восхищенный силой танка.

Краснощекий молодой танкист, высунувшийся из башенного люка, помахал рукой, показывая Андрею: знай, мол, наших, это, брат, не твоя артиллерия.

Андрей начал было обкладывать его виртуозной бранью, но, сообразив, что тот ничего не услышит из-за шума моторов, только показал язык. Танкист захохотал и помчался дальше.

Приказав скорее расчистить путь и догонять, Андрей с двумя пушками двинулся дальше. Не успели отъехать километра два от места происшествия, как позади раздался сильный взрыв и тяжелые комья мерзлой земли застучали по кабине.