Чтение онлайн

Он приобрел небольшой участок в Троицкой слободе, на котором уже стоял одноэтажный домик, выходивший своими окнами на Троицкий переулок. Васнецов просил строительное отделение Управы позволить ему построить деревянный жилой дом с большой мастерской при нем, помещавшейся в высокой, также деревянной пристройке, но ему в этом было отказано, так как по противопожарным соображениям в городе запрещалось возводить высокие деревянные строения. Васнецов 22 сентября 1893 г. отправляет новое прошение в Городскую Управу, объясняя, что "...помещаться мастерская должна по возможности не близко от земли во избежание рефлексов земли и ближайших зданий... Я смог бы надеяться, - писал Васнецов, - что Управа, сочувствуя развитию отечественного искусства, обратит внимание на мое объяснение и разрешит мне в городе Москве устроить мастерскую художественной деятельности", прибавляя, что "строить для себя каменный дом... я, к сожалению, средств не имею". Разрешение было получено, и Васнецов стал строить собственный дом: "...в месяцы стройки я был архитектором, плотником, подрядчиком. Я радовался каждому венцу растущих стен, каждой положенной половице пола, каждому поставленному окну или двери". С 1894 г. Васнецов поселился в новом, еще не отделанном доме и тут же перевез туда большую картину "Богатыри", над которой тогда работал: "...это был один из счастливейших дней моей жизни, когда я увидел стоящих на подставке в моей просторной, с правильным освещением мастерской милых моих „Богатырей". Теперь они могли уже не скитаться по чужим углам, не нужно было выкраивать для них подходящее место в комнате".

В этом доме В. М. Васнецов работал, здесь он принимал своих друзей - и кого только не было на вечерах Васнецова! А. П. Чехов, Ф. И. Шаляпин, М. В. Нестеров, В. Д. Поленов, М. А. Врубель, В. И. Суриков, И. Е. Репин посещали его. Он прожил здесь до своей кончины: 23 июля 1926 г. его отпевали в приходской церкви св. Адриана и Натальи на 1-й Мещанской.

С 1953 г. здесь находится музей, где сохраняется мастерская художника, его картины, обстановка.

На левой стороне Мещанской улицы можно обратить внимание на здание под N 15, в центре фасада которого круглый фронтон, где когда-то находилось изображение креста и благословляющей руки. Это - "богадельня имени Козьмы Терентьевича Солдатенкова, в память 19 февраля 1861 года", выстроенная архитектором Г. П. Пономаревым в 1867 г. В нее принимались преимущественно бывшие дворовые, участь которых после уничтожения крепостной зависимости была печальна - не привыкнув за всю свою жизнь ни к чему, кроме обслуживания господ, они оказывались совершенно не приспособленными к новой вольной жизни.

Солдатенковы происходили из крепостных крестьян, в конце XVIII в. они стали купцами. Известность эта фамилия приобрела в России благодаря Кузьме Терентьевичу Солдатенкову, ставшему меценатом, прогрессивным издателем и собирателем живописи. Он торговал пряжей, занимался учетом векселей, очень удачно вкладывал средства в различные предприятия, нажил большое состояние, но одновременно всю жизнь глубоко интересовался историей, живописью, театром. В молодости Солдатенков сблизился с кружком западников, с Грановским и Кетчером, одним из первых стал собирать картины русских художников, основал издательство, выпустившее значительные сочинения в различных областях знания. После его кончины на средства, оставленные им, была построена больница, названная его именем - Солдатенковская (теперь она известна под именем Боткинской).

Далее к северу, на той части Троицкой слободы, где она выходила к Старой Божедомке, в конце XVIII в. находились два больших владения - купца Н. И. Медведкова, с большим садом и прудом на самом углу Мещанской с ул. Дурова, и рядом с ней по Мещанской - коллежского советника, известного тогда юриста и профессора Московского университета 3. А. Горюшкина, которого называли "законоискусником". Интересна судьба этого профессора, вышедшего из самых низов. Он еще почти ребенком начал служить в канцелярии, а потом в страшном Сыскном приказе, и карьера его, казалось бы, складывалась, как обычно бывало тогда. После долгих лет хождения на службу он мог надеяться на маленькую пенсию, но так велика была его жажда выбиться в люди, что уже взрослым, женатым, он начал учиться, начиная с азов, с величайшим трудом осиливая арифметику, историю, богословие, юриспруденцию. Напряженный труд преодолел все препятствия, и в конце концов Горюшкин стал таким знатоком законов, что его пригласили преподавать в Московский университет: "он был оракулом для многих; к нему прибегали за советами в затруднительных случаях и запутанных делах вельможи, сенаторы и профессоры". В Троицкой слободе у него дома был заведен небольшой театр, он собрал ценную коллекцию древних документов, которыми пользовался Карамзин при написании "Истории Государства Российского".

После 1812 г. владения и Горюшкина и Медведкова разделились на несколько мелких участков. На одном из них теперь находится дом (N 26/21) в стиле модерн, построенный в 1905 г. (архитектор Д. Топарев) и занятый теперь посольством Буркина-Фасо.

Напрудная слобода находилась на северо-востоке Москвы, на берегах речки Напрудной. Она брала начало в районе нынешнего Рижского вокзала, далее протекала вдоль Екатерининской улицы и по территории сада Екатерининского училища, где было несколько прудов, богатых рыбой (отсюда, вероятно, и названия этой речки - Напрудная и Рыбная), проходила по Самарскому переулку и впадала в реку Неглинную.

Слобода стояла на землях древнего села Напрудского, существовавшего, возможно, еще в XII - XIII в. Первый раз оно упоминается в старинной духовной грамоте (завещании) московского князя Ивана Калиты в 1339 г.: "Се дал юсмь сыну своему болшему Семену... село Напрудское у города". Примерно через сто лет село, по сути дела, вошло в состав города - в духовной (или, как он пишет, - в "грамоте душевной") великий князь Василий Васильевич уже упоминает об этом селе вместе с городскими дворами: "А из Московских сел даю своей княгине Напрудское у города и з дворы з городскими".

Напрудная слобода принадлежала дворцу и была небольшой: в 1632 г. в ней насчитывалось 17, а в 1638 г.
– 20 дворов.

Надо думать, что в слободе издавна стояла деревянная приходская церковь, освященная во имя святого Трифона. С постройкой ее связан рассказ о царе Иване Васильевиче Грозном, охотившемся вместе с большой свитой в этих краях, болотистых и богатых дичью. В свите был и князь Трифон Патрикеев, державший любимого царева сокола и, как на грех упустившего его во время охоты. Не миновать бы князю Патрикееву царского гнева, не сносить бы ему головы. Горячо молился князь перед небесными заступниками, прося помочь ему, и святой Трифон указал ему место, где найти сокола. Князь с торжеством возвратил сокола царю, а на том месте, где нашел его, соорудил храм во имя святого.

В окрестностях села Напрудного действительно было много дичи, о чем свидетельствовал большой любитель соколиной охоты, царь Алексей Михайлович, охотившийся в этих краях, "промеж Сущова и рощи, что к Напрудному"

Ранее на наружной стене церкви находилась очень любопытная фреска, изображавшая всадника на коне, держащего в вытянутой руке сокола. По преданию, она изображала святого Трифона, но в житии его, однако, ничего не говорится о том, что он увлекался охотой.

Первые достоверные указания на существование церкви в селе находятся в документах Патриаршего приказа за 1625 и 1626 гг., а в 1646 г. она упоминается уже как каменная: "Дворцовое Напрудное село, за Сретенскими вороты, на Переславльской дороге, подле Москвы, а в селе церковь мученика Трифона каменная". Однако есть сведения, что церковь была построена значительно раньше первых упоминаний о ней: при обследовании церкви в 1936 г. реставратор П. Д. Барановский обнаружил на южной стене надпись, которая может датироваться 1492 г., а по словам историка Москвы И. М. Снегирева, в церкви находились надгробия 1570 г. Судя же по документам и натурным обследованиям, церковь была сложена из тесаного камня в первой половине XVI в. и имела раннее покрытие по трехчастному своду, восстановленное уже в наши дни.

В XIX в. приход увеличивается, и церковь начинает перестраиваться: в 1825 г. с юга к церкви пристраивается придел св. Николая, в 1839 г.
– строиться колокольня, в 1861 г.
– северный придел во имя св. Филарета милостивого, а в 1890 - 1895 гг. архитектор П. П. Зыков возводит высокую колокольню и обширную трапезную с приделами св. Николая Чудотворца и св. Филиппа Митрополита (освященные в ноябре 1896 г. и сентябре 1898 г.).

Работы по исследованию и восстановлению первоначального облика памятника начались еще в 1920 г.

Д. П. Суховым, потом они были продолжены П. Д. Барановским, С. А. Тороповым и Л. А. Давидом, который в тяжелые дни осени 1941 г. произвел обмер здания церкви. Сейчас ни колокольни, ни трапезной уже нет, осталась лишь изящная церковь (Трифоновская ул., 38), восстановленная полностью (гипотетична лишь форма звонницы) в 1948 - 1953 гг. ив 1970 - 1975 гг.

В церкви хранилась икона, в которой были заключены несколько частиц от мощей св. Трифона, которые сохранялись в сербском городе Бака Котарская. В начале XIX в. мастер-серебряник Трифон Добряков пожертвовал туда серебряную раку, а в ответ сербский митрополит Петр Негош прислал ему три частицы мощей святого, которые мастер подарил императору Александру 1; впоследствии они были вложены в икону, находившуюся в Трифоновской церкви. Теперь эта икона находится в церкви Знамения, "что в Переяславской слободе" (2-й Крестовский пер., 17).

Недалеко от Трифоновской улицы расположены строения одной из самых крупных московских больниц, известной под аббревиатурой МОНИКИ, что означает Московский областной научно-исследовательский клинический институт (ул. Щепкина, 61/2). Больница была основана в 1776 г. по указу Екатерины II, почему долгое время и носила ее имя.

В 1771 г. в Москве появилась вселявшая страх азиатская гостья - чума, и тысячи москвичей стали жертвой ее. Рядом с Напрудной слободой устроили карантин, находившийся у Троицкой (или Крестовской) заставы, стоявшей на дороге на Переславль, Ростов и Ярославль. По указу Екатерины II в деревянных зданиях его открылась больница: "Усмотря, что в числе скитающихся по миру и просящих милостыни в здешнем городе есть престарелые и увечные больные, которые трудами своими кормиться не в состоянии, а также и никому не принадлежащие люди, о коих никто попечения не имеет, заблагорассудили мы по природному нашему человеколюбию учредить под ведомством здешней полиции особую больницу..." Но так как после эпидемии, по словам указа, "оказываются в здешнем городе множество молодых ленивцев, приобыкших лучше праздно шататься, прося милостыни, нежели получать пропитание работою", Екатерина, "дабы прекратить им средства к развратной праздности", указала учредить при больнице у заставы работный дом и "содержать там мужского пола ленивцев, употребляя оных для пиления дикого камня". Для "ленивцев" женского пола употребили здания бывшего Андреевского монастыря около Калужской заставы.