Чтение онлайн

Из-за стен возвышался пятиглавый Успенский собор. Как выяснилось при поспешном осмотре собора перед его сносом, он был капитально перестроен в середине XVI в., но при этой перестройке зодчие бережно сохранили его первоначальный вид.

В 1485 г. построили "келарский" корпус - двухэтажное здание у южного участка стены, бывшее старой трапезной. Оно - одно из самых старых зданий не только самого монастыря, но и вообще Москвы.

Крупное строительство происходило и в следующем столетии - тогда не только перестраивали главный собор, но и выстроили в 1593 г. над западными воротами церковь в память успешного отражения нападения крымских орд под главенством хана Казы-Гирея, освященную в честь Спаса Преображения. Следующий строительный период относится к XVII в. и особенно ко второй половине столетия. Над восточными воротами в 1623 г. воздвигли Знаменскую церковь, а у противоположных западных ворот - казначейские кельи, в 1677 - 1683 гг. выстроили одно из самых замечательных произведений русского зодчества - здание трапезной палаты (зодчие Парфен Петров и Осип Старцев), перекрытую огромным - 13х22 м - сводом, к которой пристроили в 1680 г. с запада жилые палаты для царя Федора Алексеевича, любившего бывать в этом монастыре и даже подолгу жившего в нем. При трапезной, как полагалось, находилась церковь, выстроенная в 1677 г. и посвященная иконе Тихвинской Божьей Матери.

Во второй половине XVII в. вдоль южной стены недалеко от трапезной построили и хозяйственный корпус, который назывался "солодежной" или "сушилом".

Но на этом строительная деятельность, отнюдь, не остановилась - в XIX в. она продолжалась с неменьшим размахом. Архитектор К. А. Тон в 1835 - 1839 гг. строит огромную, высотой 44 сажени, колокольню. Строительство стало возможным после пожертвования купца И. И. Игнатьева, оставившего 400 тысяч рублей на колокольню и церковь в ней во имя Иоанна, Павла и Александра Константинопольских.

В результате нескольких сотен лет построек и перестроек на высоком берегу Москвы-реки, на виду у всего города возник величественный ансамбль.

С приходом коммунистов к власти его стали разрушать. Правда, сначала там устроили небольшой музей и даже напечатали неплохой путеводитель по монастырю, но продолжалось все это недолго. На монастырь нацелились всерьез и задумали выстроить именно на месте монастыря рабочий клуб.

На основании изучения архивных документов историю разрушения Симонова монастыря изложил на страницах "Московского журнала" историк В. Ф. Козлов: "Мучительно погибал древний Симонов, служивший украшением Первопрестольной... Хорошо сознавая, что творят, партийные поводыри - партийные и советские вожди - умело настроили против монастыря рабочих крупнейших заводов - АМО, Динамо, Паростроя, Трубосоединения, и вскоре тысячи жителей Ленинской слободы действительно поверили в то, что нужно лишь уничтожить монастырь и обещанный рай узрят они прямо из окошек их убогих жилищ".

Разрушение началось в шестую годовщину со дня смерти Ленина: под Успенский собор заложили взрывчатку, и вместо одного из прекрасных творений человеческого гения осталась лишь огромная куча кирпича.

На месте монастыря заложили здание клуба, и архитектурная общественность так отметила это событие: "...это был не только красочный эпизод из истории реконструкции Москвы. Снос Симонова монастыря и закладка крупнейшего в Москве Дворца культуры - знаменательное событие в истории русской архитектуры... Москва обогатилась новым значительным культурным сооружением". Объявили конкурс на строительство нового рабочего клуба, который никому не дал явного преимущества, и тогда обратились к братьям Весниным, взявшимся свести воедино все рациональное из лучших проектов и выстроить этот, как тогда говорили, "культурный Днепрострой". По проекту предполагалось, что вся территория Симонова монастыря будет превращена в парк, с комплексом "дворца культуры", состоящим из трех отдельно стоящих сооружений - кино-клуба, театра на 4000 мест и спорткорпуса. Удалось построить только клуб, который К. Г. Паустовский в корреспонденции, опубликованной в газете "Правда" в ноябре 1933 г., сравнивал с глыбой горного хрусталя, который "... сверкал радиусами белого света и раздвигал ночь, - ночи приходилось прятаться в глухие башни Симонова монастыря, покрытые черными лишаями".

Монастырское кладбище было также уничтожено, только из немногих могил извлекли их обитателей - Д. В. Веневитинова, С. Т. Аксакова - и перенесли на Новодевичье кладбище. О надругательствах, творившихся на кладбище Симонова монастыря, писал В. Солоухин в своих "Письмах из Русского музея".

В Симоновом были похоронены князь Симеон Бекбулатович, последние годы которого были проведены в монастыре, младший сын Дмитрия Донского Константин, Мстиславские, Урусовы, Юсуповы, Сулешевы, Бутурлины, Татищевы, Новосильцовы, Нарышкины, Шаховские, Вадбольские, граф Федор Алексеевич Головин и его сын адмирал Николай Федорович, дядя А. С. Пушкина Николай Львович, писатель, автор описания Симонова монастыря В. В. Пассек, композитор А. А. Алябьев, типограф С. И. Селивановский, известный коллекционер А. П. Бахрушин и еще многие другие.

Но к счастью, до конца древний монастырь не был разрушен, и теперь, войдя на территорию бывшего монастыря, еще можно увидеть прямо перед входом живописное здание трапезной, служебные постройки и за ними большое здание "сушила". Осталась также часть монастырских стен с одним из лучших образцов крепостного строительства - башней "Дуло", а также "Солевой" (или "Вылазной") в углу южной части, и "Кузнечной" - промежуточной башни в южном прясле.

Приходская Рождественская церковь, "что в старом Симонове", сохранилась буквально чудом. К ней можно пройти через парк, находящийся слева от монастырских стен, и далее по длинному закрытому переходу по заводской территории. Церковь долгие годы находилась на территории соседнего завода, который поставил в ней компрессоры, один из которых стоял как раз на могиле иноков-героев Пересвета и Осляби. Только после длительных усилий общественности удалось вывести оттуда компрессоры, начать реставрацию церкви, в которой ныне происходят религиозные службы. В трапезной 17 июля 1988 г. открыли мраморный памятник героям Куликовской битвы Пересвету и Ослябе работы скульптора В. М. Клыкова.

Появление слобод на низменных землях к югу от Кремля относятся к довольно позднему времени - возможно, только в XVI в. образовалась слобода кожевников, селившихся подальше от города и поближе к воде, требовавшейся для производства кожи в большом количестве. В конце этого же столетия Борис Годунов поселил за заставой у Зацепы ямщиков, образовавших Коломенскую ямскую слободу, и тогда же основал Донской монастырь. Около монастырей появлялись слободы: Донская, Даниловская, Хавская, Шаболовская, где селились монастырские слуга, крестьяне, ремесленники. Пространство между слободами было занято пахотными землями, огородами, выгоном для скота слобожан, лугами и лесом.

К востоку от Донского монастыря у линии Камер-коллежского вала находилась Хавская слобода, происхождение названия которой так и остается неясным. Любопытно, что по названию слободы выбрал себе псевдоним живший в прошлом веке историк Москвы П. В. Хавский.

Слобода до переворота октября 1917 г. и первые годы после него была застроена, в основном, деревянными небольшими домами, которые начали уступать место современным жилым зданиям уже перед последней войной и в послевоенные годы. Одним из самых старых строений в бывшей слободе можно назвать здание церкви на Серпуховском валу (N 16) - краснокирпичное, удивительно непропорциональное, с разительным контрастом между небольшими главками на тонких шейках, широко расставленными по углам четверика, какой-то придавленной центральной главой и грузным объемом основной церкви. Она была выстроена в 1912 - 1913 гг. (архитектор Н. А. Мартьянов) и освящена старообрядцами поповщинского согласия во имя Тихвинской иконы Божьей Матери. Теперь же додумались до того, чтобы там устроить кафе и ресторан с танцами.

Среди советских построек самые старые - комплекс кооператива "1-е Замоскворецкое объединение" на Хавско-Шаболовской улице (ул. Лестева), N 4а, проект архитекторов Г. Вольфензона, С. Айзиковича и Е. Волкова. Это П-образный в плане дом с зеленым двором, где, как предполагалось по проекту, в боковых крыльях должны были находиться обычные квартиры, а в центре - "коммуна" с обобществленными бытовыми удобствами.

К востоку от Хавской слободы проходит Мытная улица, соединяющая две заставы - Калужскую Земляного города и Серпуховскую Камер-коллежского вала.

Целый букет названий в этих местах радуют топонимиста и любознательного москвича. Читаешь: Житная и Мытная улицы, Коровий вал, Дровяная и Конная площади, Кузнечный переулок. Названия, понятные для всех - привозили на рынок скот, там же продавали дрова, стояли кузницы, свозили зерно (жито) на хранение в амбары. Но вот что значит Мытная?

Мыт - это пошлина, которая здесь бралась за пригон и продажу скота. Владимир Даль зафиксировал несколько производных от этого слова: мытный двор, где собирали пошлину и где тут же и разворачивался торг, мытня или мытница - таможня, мытник - сборщик мыта. В начале Мытной улицы находилась Конная площадь, на которой раскидывалась конская ярмарка; площадь планировалась московскими городскими властями в 1791 г. в виде круга с деревянной галереей в центре, огражденная надолбами с проездом вокруг. План этот так и остался планом, и на картах Москвы площадь показана в виде неправильного четырехугольника.

На Конной площади бывали не только ярмарки, она была свидетельницей мрачных событий - там объявлялись судебные приговоры. Так, ранним утром 25 января 1873 г. на ней был оглашен приговор небезызвестному Нечаеву, главе революционного кружка, объявившего, что ради достижения революционных целей позволено все, и даже преступление (см. главу "Мещанская слобода").

В начале XX в. город отдал Конную площадь для постройки большой детской больницы (4-й Добрынинский пер., 1), возведенной частью на средства наследников В. Е. Морозова - 400 тысяч рублей, а частью - 700 тысяч - на средства города. Закладка ее состоялась 26 августа 1900 г., но строительство длилось довольно долго - открыли больницу в 1905 г. и назвали городской детской больницей имени В. Е. Морозова, а теперь же это 1-я детская клиническая, которую москвичи продолжают называть "морозовской". Несколько павильонов - терапевтическое и хирургическое отделения, для "сомнительных больных" и другие здания были выстроены по проекту архитектора И. А. Иванова-Шиц.