По зову рода
Шрифт:
— Прислушайся, — молвил ведун, и в его голосе зазвучала не слыханная прежде сила и ярость. — Моё сердце больше не бьётся! Я отдал его в обмен на силу! А ты… Ты проиграл! Ты пролежишь сотни лет, отощаешь и истлеешь в пыль. Никто и никогда не произнесёт больше твоего имени! И никто и никогда не сможет услышать твой шёпот.
Вопль ужасной и нечеловеческой злобы ударил в потолок так, что снова вызвал обвал. Но ведун уже не слушал его. Закрыв глаза, он лёг на пол, и несколькими мгновениями спустя, крепко спал.
Мягкое прикосновение ветерка играло его волосами, тихо нашёптывая в ухо. Казимир очнулся, осматривая зал, в котором оказался в третий раз. Теперь чёрная как смоль завеса исчезла, являя прозрачные и искрящиеся грани тысяч и тысяч алмазов. Величественные арки соединяли залы с рубиновыми деревьями и фонтанами из искрящихся топазов, между ними лежали дорожки, устланные мириадами подогнанных один к одному аквамаринов. Каждый шаг отдавался звоном от которого кружилась голова, а Казимир шёл всё дальше, туда, где на широком балконе застыла фигура в белоснежном сарафане. Тугие каштановые косы сверкали медным блеском, сжатые будто тончайшие пружины. Тайку смотрела вдаль на бескрайнее зелёное море хвойных лесов и пылающий солнечный диск, который уже на половину скрылся за горизонтом.
— На свете нет ничего прекраснее, — прошептал Казимир, провожая её взгляд. — У меня никогда не было дома… но глядя на этот… мне не жаль за него умереть.
Тайку помолчала, неотрывно следя за исчезающим солнечным диском, а затем улыбнулась и тихо произнесла:
— Дом там, где живёт твоё сердце.