Чтение онлайн

— Личинки в пакетиках. Клеопатра любит сама их вскрывать. Вам и смотреть не придется. Гену кормить сегодня не будем. Пусть отогреется. А Клеопатру попотчуем. Пойдемте, я вам покажу.

Максим притащил на кухню из кладовки большую клетку. Выпустил туда мангусту. Зверек заметался, обнюхивая все углы, потом успокоился, встал столбиком, опираясь на хвост, как кенгуру. Максим налил воду в поильник. Положил в клетку белый пакет. Мангуста сразу вцепилась в него, разорвав бумагу. Вика с ужасом увидела вывалившихся из свертка мертвых крысят. Она вскрикнула, отвернулась и зажала рот рукой.

— Не бойтесь. Это специальный корм, голыши, новорожденные крысята. Продаются в замороженном виде. Тут все проверено. Никаких инфекций.

— Я пойду в гостиной посижу немножко.

Вику подташнивало, у нее кружилась голова. Она присела в кресле. Нет, ну кто мог подумать? Крокодил и мангуста. Едят дохлых крыс и червяков. И ведь кто-то по собственной воле заводит таких питомцев. Она никогда не была фанатом домашних животных. Времени не хватало на детей, не хотелось его тратить на уход за кем-то еще. Один раз, когда Бориске было пять лет, он выпросил у нее хомячка. Ухаживать за ним пришлось, конечно, ей. Однажды зверек сбежал из клетки и за ночь успел отгрызть ножку у шкафа. Умер он через три года, перед этим раздувшись, как шар. Дети плакали, она тоже. Они вместе похоронили беднягу в коробке от обуви на краю местного кладбища. После этого Вика даже думать не хотела о новых питомцах. Но эти даже не хомячки. Вроде она слышала, что запретили держать опасных диких животных. Нужно спросить Максима. Он должен знать законы.

— Совершенно верно, запретили, — ответил он на ее вопрос. — Но крокодилы и мангусты в этот список не входят. Кроме того, это касается только вновь приобретенных животных, а Гена с Клеопатрой у Ванессы появились давно.

— Сколько живет крокодил?

— Сто лет.

— А мангуста?

— Не больше двадцати. Но это при хорошем уходе. Ее нужно правильно кормить и любить. Она очень общительная. Вы обязательно выпускайте ее из клетки.

Вечером, когда Вика немного пришла в себя от пережитого потрясения, она выпустила Клеопатру. Зверек стрелой стал носиться по кухне, затем по гостиной. Вика села в кресло и включила телевизор. Огромный экран висел на стене, программ было больше ста. Вика выбрала спортивную. Показывали хоккейный матч. Петербургский СКА играл с челябинским «Трактором».

Мангуста вскочила на журнальный столик, встала столбиком и стала следить за игрой. Когда СКА забили шайбу, заорали дикторы и зашумели зрители, она соскочила, заметалась, налетела на Вику, мгновенно забралась под ее футболку, волосатой змеей проползла по голому телу и вылезла через рукав на плечо, где лапками вцепилась в шею. Вика замерла, не зная, как на это реагировать. Она ощущала, как дрожит тельце зверька. Вика медленно протянула руку и погладила Клеопатру. Та лизнула руку, прыгнула на колени и прижалась к ней. Вика продолжала тихонько поглаживать ее шерстку. Сейчас, без всех этих ужасных тараканов и замороженных крыс, мангуста походила на обычную кошку, свернувшуюся калачиком на коленях хозяйки. От нее веяло теплом, а Вика не чувствовала себя одиноко.

На следующий день выглянуло солнце. Деревья покрылись инеем, блестели и искрились, превратив все вокруг в зимнюю сказку. Вика решила прогуляться и заодно посмотреть, где находятся магазины, есть ли рядом школа. Она пошла вдоль Крюкова канала в сторону Фонтанки, разглядывая припорошенные снегом золотые купола Никольского собора на другом берегу. В месте пересечения канала Грибоедова с Крюковым толпилась группа туристов. Вика подошла ближе и остановилась недалеко от них.

— Сейчас мы с вами находимся в Коломне, в центре Семимостья, которое еще называют местом двенадцати крестов. По кругу семь мостов и пять храмов, на куполах которых двенадцать крестов, — глуховатым голосом говорил гид необычной наружности.

Он был маленького роста, с горбом и большой головой, покрытой уродливой шляпой — некой помесью канотье и мятого цилиндра, к полям которой крепилась нитка от красного воздушного шарика.

— Все мистические места, в которых мы уже побывали, имели мрачную историю, здесь другое дело. Под нами Пикалов мост. Чтобы рассмотреть остальные, нужно встать вот здесь, — горбун прошел вперед и остановился у ограды. — Сначала повернемся лицом к Красногвардейскому мосту. Он перед нами, а за ним — Ново-Никольский. Справа, совсем рядом, Старо-Никольский мост, по нему проходит Садовая улица, а дальше — Смежный. За ним уже Фонтанка. Если посмотрите налево, то там Кашин мост, а за ним, кто повыше меня, может разглядеть и Торговый. Вон то зеленое здание — Мариинский театр. Теперь разворачиваемся. Вот вам и еще один мост — Могилевский. Пикалов мост — это место силы. Здесь загадывают желания. Это можно сделать в любой день, но лучше получается седьмого числа, ну а надежнее всего — седьмого июля в семь часов вечера.

— И что, исполняются? — с усмешкой спросил молодой парень.

— Еще как, — ответил карлик. — Но не все. Только продуманные, важные для жизни. Для этого нужно хорошенько рассмотреть все мосты по часовой стрелке, проговаривая про себя желание. Чем оно образнее будет, тем лучше.

Туристы стали крутиться на одном месте и фотографироваться. Вика обошла шумную группу, перешла Садовую улицу, но вдруг остановилась и обернулась. Горбун смотрел ей вслед. Он приподнял свою безумную шляпу и кивнул. Вика нахмурилась и двинулась дальше, невольно ускоряя шаг. Потом еще раз обернулась. Туристов и экскурсовода уже не было видно.

Дома вдоль Крюкова канала не походили на сплошные каменные глыбы, характерные для центра Петербурга. Было в этих невысоких строениях что-то спокойное, уютное, нестоличное, словно Вика попала в милый уездный городок девятнадцатого века. Во многих домах находились организации. Вика читала вывески, жмурясь от яркого солнца. Вскоре она вышла на набережную Фонтанки. Слева берега реки соединял пешеходный мост. На противоположной стороне над домами возвышались синие купола Измайловского собора с блестевшими на солнце золотыми звездами и крестами. Справа вдали виднелся Египетский мост со стелами и сфинксами. Обратно Вика пошла по другой стороне Крюкова канала. Обнаружила здесь небольшой магазин «24 часа», но он ей не понравился.

Она перешла Красногвардейский мост и по набережной достигла улицы Римского-Корсакова, с которой был виден поворот на улицу Глинки, где находилась адвокатская контора. Там постояла, заинтересованная необычным видом дома напротив — черного цвета, огромного, с красивыми барельефами. Затем повернула назад и вернулась к Садовой. Со студенческих времен Вика помнила, что эта улица пересекает многолюдный Невский проспект. Здесь же Садовая была пустынна, а по широкой дороге лишь изредка проезжали автомобили. Вика повертела головой. Даже спросить не у кого. Она достала телефон и забила поиск магазинов. Оказалось, что совсем рядом, возле Пикалова моста, располагалась «Пятерочка». Вика проходила мимо и не заметила, отвлекшись на экскурсию. Она подошла к тому месту, где стоял горбун, покрутилась, разглядывая мосты, и загадала желание. Чем черт не шутит. Вдруг сбудется.

В магазине Вика купила геркулес, молоко, свежий хлеб, пакет картофеля, несколько морковок, луковиц, цветную капусту, помидоры и еще три пары толстых перчаток, планируя использовать их для кормления животных. Голыми руками крыс и тараканов доставать не хотелось. Когда возвращалась домой, встретила соседа Тимура. Он поздоровался и, увидев массивный пакет из «Пятерочки», сказал:

— Виктория Андреевна, я Ванессе всегда доставлял продукты. Самые свежие и лучшие. Зачем вам покупать в таких магазинах? Напишите список, и я буду привозить все, что пожелаете. По оптовым ценам.

— Тимур… Извините, не знаю вашего отчества.

— Тимур Дамдинсурэнович. Очень сложно, поэтому без отчества.

— Спасибо за предложение. Вы хорошо знали Ванессу?

— В одном дворе пять лет жили. Она мне помогла в Петербурге устроиться.

— Вы дружили?

— Что вы, она женщина великая. Куда мне.

— Вы говорили о деле, которое нужно продолжить. Что вы имели в виду?

— Она многим помогала. Для младшей дочери микстуру давала.

— Ванесса лечила ваших детей?