Чтение онлайн

Возле двери имелась кнопка, но Кирилл позвонил по телефону. После короткого разговора замок щелкнул, и они вошли внутрь. Там вновь попали в длинный коридор с придвинутыми к правой стене пустыми функциональными кроватями и оборудованием в чехлах. Слева располагались двери. Из одной вышел высокий врач и махнул им рукой. Они вслед за ним ступили в комнату, в которой имелась небольшая кухонная стойка, два дивана напротив друг друга и столик с дымящейся чашкой. Заведующий собирался пить чай и пригласил их присоединиться. Кирилл достал из пакета коробку с эклерами, которыми они запаслись в кафе.

— Очень вкусные, — порекомендовал он.

Заведующий и не собирался отказываться. На вид ему было лет тридцать пять. Крупный, плечистый, с чуть кривоватым носом и умными, уставшими глазами. За чаем они обсудили пациента.

— У нас была девочка. Потеряла сознание после урока физкультуры. Ее оживили, но с последствиями. Не восстановилась, — рассказал заведующий.

— У Гриши какие шансы? — спросил Кирилл.

— По анализам вроде все неплохо, но пока не очнется, не угадаешь.

— Он под седацией? — спросила Вика.

— Вообще без всего.

— Но сам не дышит?

— Нет.

— Можно на него взглянуть?

— Пойдемте.

В большом помещении за раздвижной дверью в центре находился круглый медицинский пост, внутри которого за компьютерами сидели парень и девушка. «Медсестра и молодой ординатор», — определила Вика. Вокруг поста с двух сторон стояло по три кровати, лишь одна оставалась свободной. Справа, за стеклом, находились отдельные боксы на две койки. В первом из них лежал Гриша. Он занимал всю кровать. Изо рта торчала прозрачная трубка, привязанная к голове бинтом. Почти бесшумно работал аппарат ИВЛ. По монитору бежали зеленые комплексы ЭКГ.

Вика подошла к кровати и сжала ладонь мальчика. Она знала, что может помочь, но не представляла, как это сделать. Надеялась на какие-нибудь знаки, интуицию, ощущения. Стояла и прислушивалась к себе. Но ничего необычного не чувствовала, а вокруг ничего не менялось. Взгляд ее скользнул по приборам, а потом опустился вниз, где висел прилепленный пластырем листок с именем, фамилией мальчика, датой рождения и диагнозом. Перед глазами заметались фиолетовые полосы, во рту пересохло, а внутрь через руку пробрался леденящий холод. Сердце задергалось и замерло. Она потеряла сознание.

Очнулась Вика уже в ординаторской. Она лежала, вытянувшись, на диване. Рядом сидел Кирилл.

— Как вы? — спросил он.

Вика ощупала грудь. Она была одета, ничего не болело. Значит, никто ее не реанимировал, ребра не ломал.

— Нормально, — хриплым голосом ответила она. — Как Гриша?

— Все хорошо. Пришел в себя. Дышит сам. Разговаривает.

— Дайте водички.

Кирилл метнулся к столу, налил воды в чашку. Вика сделала несколько жадных глотков, облизала губы. Кирилл с тревогой смотрел на нее. Главное, чтобы он не связал обморок с пробуждением Гриши. В комнату зашел заведующий.

— Очнулись, — заключил он, как-то многозначительно поджал губы и закивал.

Вот он что-то заподозрил. Вика присела, голова кружилась. Она, вцепившись в Кирилла, встала и сказала:

— Мы пойдем.

— Вы уверены? — одновременно спросили Кирилл и заведующий.

Вика кивнула и побрела к выходу. Кирилл шел рядом, больше не задавая вопросов, ему было достаточно, что она так близко и держится за его плечо. На улице Вика вдохнула холодного воздуха и закашлялась. Ее скручивало, пока из горла не вырвалось что-то чужое, мерзкое, склизкое. После этого грудь освободилась. Вика выпрямилась и прошептала, опередив вопросы:

— Не волнуйтесь. Это стресс. У меня так бывает.

— Я отвезу вас домой. Вам нужно отдохнуть.

Вика заснула в такси на плече Кирилла. Он осторожно ее обнимал. Дома сдал на руки Марии Дмитриевне. От предложения зайти решительно отказался. Он сам еле-еле держался на ногах.

На следующий день Вика не смогла пойти на работу. Голова кружилась, болел живот и мутило. Она позвонила администратору клиники и попросила перенести прием. Затем проспала до двенадцати. Проснулась все равно разбитая, еле сползла с кровати. Во рту пересохло, ужасно хотелось пить.

Она, держась за перила, осторожно спустилась вниз. На кухне пахло вареной свеклой. Красная жижа булькала на плите. Рядом в кастрюльке дымились уже сваренные картошка с морковкой. Мария Дмитриевна собиралась сделать винегрет. Сама она помешивала в миске жидкое тесто, подливая туда молока. Еще будут блины. Их Мария Дмитриевна готовила мастерски, они получались тоненькими, с мелкими дырочками, с поджаренными краями. Объедение. Вика любила и винегрет, и блины, но сейчас от кухонных запахов ее затошнило еще сильнее. Она поморщилась.

— Ну как ты? Получше? — встрепенулась Мария Дмитриевна, разглядывая зеленоватый цвет лица дочери.

— Съела что-то не то. Наверное, пирожные вчера в кафе.

— Сейчас тебе чайку с лимоном сделаю.

— Нет, мам. Водички попью и пойду проветрюсь.

— Зачем? Полежи лучше.

— Нет. Жарко, душно как-то.

— Померь температуру.

Вика отмахнулась, налила полстакана минеральной воды и пошла в гостиную, подальше от кухонных запахов. Там хотела открыть окно, подышать, но рядом с ним в кресле сидела Генриетта, поклевывая носом. На коленях у нее примостилась Клеопатра. Она тоже спала. Вика выпила воду, оделась и выползла на улицу. Решила пройтись по набережной, но далеко не ушла. Живот скрутило, к горлу подступила тошнота. Она наклонилась над оградой и вытолкнула из себя какую-то склизкую мерзость, которая плюхнулась в темно-рыжую воду. Вика слышала всплеск, но смотреть не стала. Отвернулась, вытерла рот салфеткой и быстрым шагом пошла домой. Ей даже думать не хотелось, что это за дрянь.

В ванной вымыла лицо и руки, тщательно почистила зубы, прополоскала рот и горло. Вытерлась полотенцем и принялась разглядывать себя в зеркале. Выглядела она лучше, чем после сна. Губы порозовели, а бледность не казалась такой серо-зеленой. Вика провела рукой от носа к углу рта. Нет, так и есть. У нее появилась тонкая носогубная морщинка слева. Нетрудно догадаться, с чем она связана, вернее, с кем. Что ж, она назовет ее QT» Ей всегда было проще запоминать диагнозы, чем имена и фамилии. Она могла не помнить, как зовут пациента, но никогда не забывала, как и чем он болел.

Морщинка не казалась чрезмерной платой за спасение жизни, тем более она подходила к ее возрасту. Подозрительно выглядеть девочкой в сорок лет. Раньше бы точно решили, что ведьма. Вика улыбнулась. Теперь это не аргумент, пластическая хирургия творит чудеса.

Вика на кухне выпила еще воды. Живот прошел, чувствовала она себя хорошо, но есть не решилась. Вдруг внутри осталась еще одна порция слизняков? Она оделась и вновь вышла на улицу.

В городе уже чувствовалась весна. Снег сошел, лишь в тени сохранились грязные наросты от бывших сугробов, с вкраплением окурков, мусора и собачьих экскрементов. Вода в канале полностью очистилась ото льда. Скоро по нему заскользят многочисленные речные трамвайчики и катера. Вика не спеша шла по направлению к Неве, жмурясь на неярком солнышке, с удовольствием вдыхая прохладный, влажный воздух.