Чтение онлайн

Александр пристально поглядел на Харви и в который раз пожалел, что не может держаться в седле с такой же высокомерной уверенностью. Все внутренности сводили спазмы, предательская слабость сковывала руки и ноги. Он понимал, что не сможет как следует управляться со щитом и копьем, что окажется легкой добычей, и приготовился к гибели. Кое-кто из сидящих рядом воинов бормотал молитвы, но обращение к Всевышнему не приносило Александру облегчения, поскольку прошлый опыт молений вызывал мрачные воспоминания.

Покачивая копьем, он слушал скрип наматываемых на лебедки ржавых цепей; тяжелая завратная решетка начала медленно подниматься. Плотно закрытый шлем Харви с узкими прорезями на лицевой части повернулся, и боевая рукавица рыцаря взметнулась, приветствуя Александра. Молодой человек ответил таким же приветствием и одарил брата слабым подобием улыбки. Старомодный шлем Александра был с опускающимся забралом и оставлял открытым рот и нижнюю челюсть. Кольчуги для Александра в арсенале Лаву не нашлось, приходилось обходиться стеганым гамбезоном, поверх которого было надето нечто вроде длинной овчинной безрукавки. Единственное, что утешало — то, что одежда намного меньше стесняла движения, чем кольчуга и латы.

Арнауд де Серизэ толкнул Александра локтем.

— Держись поближе ко мне. И не связывайся ни с кем, кто лучше вооружен. Если почувствовал, что увяз в бою, — отступай.

Александр кивнул, но на самом деле мало что понимал, подавленный слепым страхом. И спросил рыцаря:

— А вы не боитесь?

— Чего? — резко вскинулся Арнауд. — Рискуем всего-то жизнью.

Решетка уже поднялась достаточно, открывая проезд. Александр повозился, перехватывая поводья и щит левой рукой; правой предстояло орудовать копьем. Самсон в нетерпении перебирал копытами; Александр ощутил испарину и сказал хрипло:

— Я не хочу умереть.

Арнауд бросил твердо, почти высокомерно:

— А ты и не умрешь. Не так-то это просто. Из-за этого мне еще придется переносить страдания… — Он окинул Александра сердитым взглядом. — Знаешь, юноша, почему Харви обязал меня защищать тебя?

Александр медленно покачал головой.

— Потому что знает, что из-за этого я не смогу найти подходящую свалку и в ней — достойного избавителя от земных скорбей.

Александр ничего не смог сказать в ответ. Любые слова казались неуместны, а выражения признательности и прочие банальности вызвали бы только презрение.

Но чуть позже Александр все-таки выдавил:

— Я хотел бы хоть как-то облегчить тяжесть в вашей душе.

— Слишком поздно, сынок. Каждый сам несет свой крест.

Решетка поднялась чуть выше голов всадников, и воины, слегка пригибаясь под ее клыками, проехали к наружным вратам. И вот они распахнулись, и всадники, набирая ход, вырвались из замка. Самсон порывался перейти в галоп, но Александр сдерживал коня: сомкнутый строй не позволял ни ринуться вперед, ни отстать.

Недолгий пологий спуск от ворот — и вот отряд уже на ровном поле, и Бертран проревел боевой клич: «Лаву! Лаву!»

С тяжелым грохотом копыт, все ускоряя мах, воины Лаву — стремя к стремени — накатывались на лагерь осаждающих и слишком поздно обнаружили, что их стало вдвое больше, чем предполагалось, и они хорошо подготовлены к нападению.

Осознав опасность, Бертран дико замахал рукой; боевой рог трижды отчаянно взревел, подавая сигнал к отступлению, и умолк: стрела впилась в горло трубача. Рыцари Лаву попробовали отступить, но оказались в полном окружении: челюсти западни захлопнулись.

Пеший копейщик — острие его копья зло сверкало — бросился на Александра; юноша похолодел от страха, но почти автоматически уклонился и тут же уздой и бедрами послал Самсона вбок — и конь мощным плечом отбросил солдата наземь. Двое пехотинцев бросились к упавшему, один прикрыл его щитом, а второй замахнулся на Александра секирой.

Не ввязываясь в бой, Александр хлестнул Самсона и отскакал в сторону — и тут обнаружил, что попал из огня в полымя. Теперь на него ринулись, нацелив копья, двое конных рыцарей, а рядом не было и следа Арнауда. Время перед неизбежным столкновением, казалось, страшно замедлилось, и вдруг Александр ощутил, что страх улетучился чудесным образом. Никакой дрожи, никакого стеснения в животе, только поток холодного гнева прокатился по жилам. Если придется погибнуть, то вместе не с одним и не с двумя поверженными врагами.

Он выставил щит, прикрывая грудь и низ лица, направил копье и толкнул пятками в бока Самсона. И в самый последний момент сближения уздой и отработанным движением бедер заставил коня вильнуть в сторону, и передний атакующий промахнулся. В то же мгновение Александр поднялся в стременах, повернулся и ткнул копьем рыцаря мимо щита.

Острие пронзило панцирь и гамбезон и вошло в тело. Удар был недостаточно силен, чтобы убить, но наверняка выводил из строя. Рыцарь вскрикнул от боли и неожиданности и выронил копье. Александр же выдернул свое копье из раны и повернул Самсона так, чтобы конь раненого рыцаря оказался между ним и вторым нападающим.

Противники обменялись хриплыми от гнева проклятиями, но Александр, несмотря на ярость в крови, сохранял холодный рассудок. Мысли приобрели чрезвычайную ясность и быстроту, а реакция стала молниеносной.

Рыцари немного отступили, решая, как начать новую атаку; один из них прижимал руку к пробитому панцирю, и между пальцев боевой перчатки пробивались струйки крови. Но вот второй, не раненый, выхватил из чехла позади седла «утреннюю звезду», цепь с шипастым шаром.

Это было страшное оружие, но требовался хороший навык пользования им. В случае промаха можно было запросто вывихнуть руку, можно было крепко стукнуть себя по затылку или спине. Но в руках мастера зубчатый шар мог проломить в щите дырищу размером с кулак, а не защищенного тяжелым панцирем человека размолотить в кровавую лепешку.

Рыцарь начал раскручивать цепь над головой. Александр тут же послал Самсона на противника, целясь копьем в центр смертельного круга, чтобы цепь намоталась на древко и можно было выдернуть оружие, как некогда удалось сделать это с Удо ле Буше. Рыцарь, разгадав намерение Александра, поспешно попытался нанести упреждающий удар — и промахнулся; а юноша мгновенно изменил тактику и нацелил копье в открывшийся правый бок. Мах Самсона усилил удар, и наконечник копья пробил панцирь и плоть и уперся в кость. Рыцарь взвыл от боли. Его напарник попытался прийти на помощь, но не смог из-за раны поднять меч. Александр выдернул копье, и тут же на взмыленном и забрызганном кровью коне подлетел Арнауд.

— Глупый мальчишка! — проревел он, умело отмахиваясь от пехотинцев, которые подбегали к месту схватки. — Да и Харви тоже совсем свихнулся!

Александр оглянулся. Вокруг — сверкающие мечи и воздетые копья; и над сражающимися справа взметнулся грозный клич: «Король Ричард!», а слева — «Маршалл!»

Александр повернул коня и глянул в ту сторону, где над сражающимися воинами еще реяло знамя в руке Харви. Если бы к Амону прибыло обычное подкрепление, то воины выкрикивали бы клич «Ругон!». То, что сейчас прогремело над полем боя, указывало, что войсками командует сам Ричард Львиное Сердце.